Мультипортал о Чеченской Республике

Батай-мурза Шихмурзин в русско-чеченских связях конца XVI – первой пол. XVII вв.


Просмотров: 2 544Комментариев: 0


ДАЙДЖЕСТ ПРЕССЫ:

Батай-мурза выходец из Окоцкой земли, племянник и сподвижник Ших-мурзы Окоцкого. Он стоял у истоков русско-чеченских связей с конца XVI в. Был первым чеченским послом в Москве, аманатом (заложником) в Терском городе, более 10 лет возглавлял чеченскую диаспору в царской крепости, исполнял «государеву службу», внезапно оставил ее и вновь обосновался в своей родной Окоцкой земле.

Вторая половина 90-х гг. XVI в. оказалась переломной в ходе не так давно установившегося перевеса русской политики на Северном Кавказе. Происходит активизация антирусской коалиции. Прибывшему в 1596 г. московскому послу К.Г. Совину грузинский царь Александр говорит, что после постройки Койсу [1] шамхал стал еще сильнее, на его стороне теперь гораздо больше горских князей, чем было до постройки острога «и ныне де Шевкал больше прежнего цареву Александру землю воюет» [2, с. 288].

На обратном пути К.Г. Совин с трудом пробирается к Теркам через ставшие на сторону турок кабардинские села. Эти события положили конец не только прорусским действиям Ших-мурзы Окоцкого, но и кабардинских князей – сыновей Темрюка – Мамстрюка и Доманука, убитых мурзой Казыем Пшеапшоковым. Родственник Темрюковых Сунчалеймурза бежал в Терский город. Старшим князем в Кабарде избирается Шолох. Все кабардинские князья заключают союз с шамхалом и турками. К шамхалу прибывают турецкие послы с намерениями постройки крепости в устье Койсу. Окоцкая земля попадает под влияние кумыкских князей. В 1600 г. посол Бориса Годунова в Англии, видимо, больше по старой традиции, среди «вновь прибылых» земель упоминает «Окуки, Барагуни, Минкизы» [3, с. 333]. А часть окоцких и мичкизских людей, верных позиции своего бывшего предводителя, перебирается на вечное житье и «государеву службу» в Терский город [4, с. 94–95]. На долгие годы терским жильцом остается Батай – бывший заложник верности России Ших-мурзы. Он на протяжении почти 20 лет продолжал политику окоцких мурз, будучи внуком Ушурмы и племянником Шиха.

В литературе Батая нередко называют «сыном Ших мурзы Ишеримова» [5, с. 81, 332]. Это утверждение является недоразумением. Источники конца XVI в. постоянно именуют Батая «племянником Шиха князя», «Шиховым племянником». Так же определяет родство Батая и Ших-мурза, а сам Батай называет Шиха «дядей» и, будучи в Москве, говорит, что «Ших и сына своего хочет ко государю послати» [2, с. 62, 63, 65].

Первое упоминание в русских источниках Батая («Батай») известно в связи с посольством, направленным в Москву Шихом-мурзой Окоцким и кабардинским князем Алкасом в 1588 г. В октябре 1588 г. Батай, сопровождавшие его «шиховы люди» и посланцы кабардинцев были уже в Москве и 20–21 ноября состоялся их прием в Посольской палате и «у государя на дворе» [2, с. 63, 65]. Это было первое, по известным источникам, посещение Москвы чеченскими представителями. В своей челобитной, которую Батай привез в Москву, Ших-мурза отмечает: «А посылал есми к тебе племянника своего Ботая, а слуг с ним Керменем зовут да Ураком зовут да Алеем зовут да Микинем зовут» [6, с. 17]. Указанные «слуги» – это, скорее всего, уздени Ших-мурзы.

В Посольской палате дьяк (должностное лицо), взяв у послов грамоты, стал расспрашивать: «с чем они ко государю и великому князю пришли и что с ними от их государей челобитье?». «И от Шиха князя племянник его Байтав подал ко государю грамоту… А после грамот Шихов племянник Бойтав бил челом государю царю и великому князю, чтоб государь дядю его Шиха князя и весь его кабак (селение, владение на Северном Кавказе. – Т.М.) пожаловал и держал под своею царскою рукою; и он государю рад служити и со государевыми воеводами с терскими на всякого государева недруга стоять хочет…» И далее в Посольской палате Батай излагает всю службу Ших-мурзы царю и вручает знаменитые челобитные своего дяди [6, с. 16–18].

21 ноября 1588 г. состоялся прием послов царем Федором Ивановичем в Подписной палате: «У государя царя и великого князя черкасы Шихов племянник Баитав и Алкасов посол Асламбек с товарищи были… и с товарыщи били челом государю от Шиха и от Алкаса, чтоб государь их пожаловал, взял под свою царскую руку и во оборону от их недругов; а они государю учнут служить и по смерть свою со государевыми воеводами. – И царь и великий князь Шихова племянника и Алкасова посла звал х корошеванью (поздороваться. – Т.М.). А после того жаловал государь Шихова племянника и Алкасова посла шубами» [6, с. 16–18], а также велел поставить их на кормовое довольствие с дворца.

Надо отметить, что жалованье (шубы и деньги), данное послам и их сопровождающим, было с превышением в пользу Батая и его «слуг». В центре прекрасно понимали военное и политическое значение Шиха-мурзы, его последовательность в помощи российским шагам на Кавказе. Цена жалованья, подарков приравнивалась цене личности, ее полезности. «Шиха князя племяннику Батую шубу бархат золотной на черевьих на бельих (беличьи брюшки. – Т.М.). Шиховым людем 3 человеком… по сукну по доброму, по 3 рубли денег. Алкаса князя послу Асламбеку шубка адамашка камки (плотная шелковая ткань. – Т.М.). 2-м его товарыщем по сукну по доброму, по 2 рубли денег человеку» [6, с. 19–20].

Батай оказался довольно компетентен во всех вопросах, интересующих Москву. Он говорит о явных недругах Шиха, для защиты от которых требуется помощь терских воевод, знает реальную силу Шиха, которую он мог выставить в намечающемся наступлении против шамхала, дает подробные ориентиры путей сообщения Москвы с Грузией на Северном Кавказе [6, с. 20].

Несколько месяцев Батай с узденями Шиха пробыл в Москве. В апреле 1589 г. депутация отправляется домой с царской грамотой для владельца Окоцкой земли. В грамоте отмечается, что «племянника твоего Батая, пожаловав, к тебе отпустили есмя с своим послом со князем Семеном Звенигородским, которой послан в Грузинскую землю, и к тебе свое жалованье с послом… послали» [6, с. 21–22]. В грамоте царя признается покровительство Шиху в Москве, его владельческое положение, а также столь необходимая его помощь позиции России на Кавказе.

В ответной грамоте царя к князю Шиху предписывалось: «И ты б, Ших мурза, з братьею своею и с племянники и з детьми и со всеми своими людьми нам служил и был под нашею царскою рукою» [2, с. 103]. Ших-мурза должен был прислать «в заклад» (в залог) в Терский город по своему выбору «братью свою и племянников и детей» [2, с. 110]. Мы не знаем, были ли у Шиха братья (Батай мог быть сыном сестры), но сын был. Однако Ших-мурза отправляет в заклад племянника своего Батая. Больше того, Батай оказывается в двойном закладе, ибо им же Ших заручился и за сына аварского Черного князя Гелея [2, с. 130]. Так, в 1589 г. Батай превратился в «терского жильца», служившего залогом верности Шихамурзы Окоцкого русской политике.

Около 1595 г. Ших погиб. Возможно, в этой же стычке с кумыками был убит и его сын, больше о нем нет никаких сведений. Вслед за этим трагическим событием в корне изменилась и судьба Шихова улуса – Окоцкой земли и «шиховых людей». Не позднее 1596 г. 160 окоцких семей – самых преданных сородичей Шиха – вынуждены были переселиться в Терский город, где образовали «Окоцкую слободу» [2, с. 143, 349, 536, 537, 553–661].

В начале XVII в., в 1602 г., имя Батая вновь всплывает. В отписке терских воевод он назван «терским жильцом» Батаем-мурзой с добавлением Ших-мурзин. В Терском городе среди знатных северокавказских служилых людей в этот период еще не было князей. Спустя 13 лет князем над всем нерусским населением Терской крепости станет кабардинский мурза Сунчалей, обретя, таким образом, владельческие права. А пока оба они были в статусе мурзы, как члены феодальной фамилии. В 1602 г. Батаю-мурзе, как некогда Ших-мурзе Окоцкому, поручается встретить очередное русское посольство из Москвы и проводить до Грузии. Вместе со стрелецким предводителем Павлом Широносовым Батай-мурза возглавляет 250 ратных терских людей. Они должны были не только проводить, но и встретить послов на обратном пути в Дарьяльском ущелье и сопровождать до Терского города [2, с. 360].

В эти годы продолжается активная служебная деятельность Батая-мурзы в Терском городе, направленная прежде всего на укрепление позиций России на юге. Весной 1604 г. под командованием И.М. Бутурлина и О.Т. Плещеева состоялся поход русских отрядов в Дагестан. В нем принимали участие, как свидетельствуют источники, и кабардинский мурза Сунчалей Янглычевич, недавно осевший в Терках, и Батай-мурза. Через год в Москве на приеме у Лжедмитрия I об их заслугах говорилось: «А как Борис Годунов посылал на шевкалы и на его детей на Кумыцкую землю воевод, и вы и ваши уздени в том походе служили...» [4, с. 74]. Поход в целом был неудачен. Перед лицом опасности объединились эндерийский владелец Султан-Махмуд и Тарковский Гирей. Из Шемахи им на помощь пришло турецкое войско. Хотя царские отряды заняли Тарки и Эндери, но вынуждены были вскоре с огромными потерями уйти. Были оставлены также Койсинский и Сунженский остроги [4, с. 403; 7, с. 129–130].

С июня 1605 по май 1606 г. на Руси царствовал царь Лжедмитрий I. Уже в августе 1605 г. представить себя и свою государеву службу новому царю в Москву отправляются мурзы Батай и Сунчалей. По прибытии их в Астрахань воевода отписал в Москву в Посольский приказ, что царю «били челом терской жилецкой кабардинской Сунчалей Янглычев да Окоцкой Батай-мурза». Мурзам и сопровождающим их узденям в Астрахани были выданы годовые оклады: «Сунчалей-мурзе 40 рублев, узденем его 9 человеком по 5 рублев человеку, Батай-мурзе 15 рублев, товарыщем его окоцким людем Тавбурлу Темиргозину 6 рублев, а Аларсану, да Батырю, да Уракче, да Салтанбеку по 5 рублев человеку, черкашенину Такшоку 6 рублев, новокрещеном Максимку 6 рублев, Демидку 5 рублев с полтиною дали» [6, с. 46–47].

15 декабря 1605 г. состоялся их прием Лжедмитрием I в Москве. Думной посольский дьяк Иван Грамотин представил мурз и их узденей царю. И мурзы поздравили государя. А затем дьяк говорил от царя: «Сююнчалей, Батай!... Ведомо учинилось нашему цесарскому величеству, что вы брату нашему, великому государю цесарю и великому князю Федору Ивановичу, всеа Руси самодержцу, служили и во всем прямили. А как Борис Годунов посылал на шевкала и на его детей на Кумытцкую землю воевод, и вы и ваши уздени в том походе служили и с кумытцкими людьми на многих делех билися явственно, не щадя голов своих, и нашим делом над нашими непослушники промышляли с раденьем… И вы б, Сунчалей-мурза и Батай-мурза, и вперед нашему цесарскому величеству служили и прямили». По указу царя мурзам было выдано государево жалованье: «Батаю-мурзе Окоцкому ковш серебрян в пол 3 гривенки; шуба, отлас золотной, на куницах в 20 рублев; кафтан комчат в 7 рублев; однорядка багрецова в 5 рублев; шапка лисья в 5 рублев; 15 рублев денег». Одарены были и уздени.

Жалованье Сунчалея-мурзы несколько больше, чем у Батая-мурзы. Это свидетельствовало о том, что положение кабардинского мурзы в Терках оценивалось выше. Он был ближайшим родственником бывшего князя Малой Кабарды Темрюка, принявшего покровительство России еще в 1557 г., по просьбе которого строятся первые крепости на Тереке, и на дочери которого был женат Иван Грозный. В Москве на государевой службе были родственники Сунчалея – князья Черкасские. К тому же это была не первая поездка Сунчалея в Москву. В 1602 г., в годы царствования Бориса Годунова, он вместе с другими послами от кабардинских и дагестанских владельцев был на приеме у царя [4, с. 72].

Спустя некоторое время после успешного приема в кремле с заверением мурз и впредь верно служить и царского заявления «хотим вас держати в нашем цесарском жалованье свыше прежнего» Сунчалей и Батай подают челобитные царю с просьбой разрешить купить в Москве для себя и своих узденей военные доспехи. Эти товары были московским правительством объявлены «заповедными» и их покупка требовала разрешения. Сунчалей-мурза в предыдущую свою поездку уже закупал эти «заповедные» товары.

Батай-мурза просил: «Вели, государь, мне, холопу своему, купити про свой обиход пансырей, и шеломов, и шапок железных, и наручей на собя и свои люди на пятнадцать человек и со мною, чтобы мне, холопу твоему, с своими людишками было в чем выехати противу твоего государева недруга» [6, с. 50–51]. Доспехи купить было дозволено. Это было довольно дорогое снаряжение, пользовавшееся большим спросом не только на Северном Кавказе. Батай-мурза, находившийся на постоянной военной службе, закупал их, как следует из челобитной, на себя и своих людей.

Однако поддержка государя Лжедмитрия I оказалась недолговечной. В мае 1606 г. Василий Шуйский и его сторонники свергли самозванца. Известно, что Терский город в последующие годы выдержал лояльность к центральным властям, не участвуя в крестьянской войне 1606–1607 гг. под руководством И. Болотникова, не признав самозванцев Лжедмитрия II, «царевича Петра», выдвинувшегося из среды терских казаков и горячо поддержанного ими, и прочих. И в этом были в немалой мере виноваты воевода П.П. Головин и Сунчалей Янглычев [4, с. 84 и сл.]. О позиции Батая-мурзы в конкретных событиях судить трудно.

Возможно, он входил в тайную партию сторонников Лжедмитрия II и союзника И. Болотникова, так называемого «царевича Петра». Традиционно (еще со времен Шиха) тесно связанный с мятежнонастроенным в начале XVII в. казачеством, знающий, очевидно, по слухам о том, что вокруг самозванцев группируется немалая часть влиятельных придворных эпохи Федора Ивановича и соратников так называемого Дмитрия Ивановича (Лжедмитрия I), Батай-мурза мог надеяться на конечную победу тех сил, надеясь получить от них столь же веские подтверждения своих привилегий, как и те, которые были даны ему в Москве в 1605 г.

К концу 1609 г. (в результате катастрофических неудач Лжедмитрия II, решительных побед Скопина-Шуйского, накануне полного распада Тушинского лагеря и с началом открытого вторжения польского короля Сигизмунда III) дальновидным людям стало ясно: конец «смутного времени» неотвратимо приближается. Батай-мурза был достаточно искушенным человеком, чтобы не понять этого. Вероятно, поэтому он решается на отчаянный шаг: 8 ноября 1609 г. Батай «бежал из Терского города» [2, с. 524–525].

Возможно и скорее всего, способствовало этому следующее обстоятельство. Батай-мурза остается в Терском городе единственным из чеченцев, обладающим владельческими правами. Кроме окочан в крепости других представителей от чеченских обществ пока не отмечается. Вместе с Батай-мурзой окочане продолжают нести российскую службу. Но постепенно теряют тот мощный потенциал, который имели при главенстве авторитетного Ших-мурзы. Напротив, расширяется и приобретает весомую силу диаспора кабардинцев. В 1608 г. в Терский город дают аманатов кабардинские князья Шолох, Казый, Айтек, Янсох, Идар [2, с. 528]. Позиции Сунчалея Черкасского значительно возрастают. Он становится самой влиятельной фигурой в Терском городе из северокавказских мурз. Возможно, он уже вынашивал план стать владетельным князем не только над терскими кабардинцами, но и немалочисленной чеченской диаспорой. В таком случае конфликт был неизбежен, а за ним следовала угроза жизни. Иначе трудно объяснить тот отчаянный шаг, на который решается предводитель окочан.

Он бежал навсегда. Бежал ночью, тайно, с семьей, родственниками, знакомыми, холопами. В общей сложности их было около 30 человек – 20 взрослых и дети. Сведения об этом событии сохранились благодаря отписке-донесению в Москву в Посольский приказ воеводы Терского города П.П. Головина. Он перечисляет всех беглецов: «Бежал ис Терского города терской жилец Окоцкой Батай-мурза Шихмурзин з женою и з детьми да шурин его Тогзыт конною коньми (с табуном коней. – Т.М.). А с ними бежали вместе тое же ночи терской жилец окоченин Саламко Илбуздуков з женою ж и з детьми, да окоченин Индричейко, да Черново Уварского князя абыз Магаметко (абыз – название духовного лица. – Т.М.), которой, приехав из Астарахани на Терек Черново князя сына от Казыя-мурзы (Уварская земля – Аварское владение. – Т.М.), жил в окоцкой слободе у Батаямурзы, да кизылбашского Абас-шаховы области ардевилец тезик (персидский купец из города Ардебиль. – Т.М.) Ших Шихюнусов. Да с ними же, государь, бежали от окоченина от Урака старово 3 холопа да девка, да от Сунчалеева узденя от Такшоки бежал купленной его холоп горской мужик родом мичкизенин» [6, с. 63].

Как только стало известно о побеге, воевода организует преследование чуть ли не всем гарнизоном и служилыми людьми крепости. «И я, холоп твой, – пишет П.П. Головин, – и весь мир Терсково города за тем за беглым за Батаем-мурзою с товарыщи, которые бежали ис Терсково города, посылали в погоню на все дороги терских служивых людей сотников стрелецких и стрельцов и казаков многих людей, да сунчалеевых узденей Балыхчея да Токшоку с товарыщи, да и окоцких людей Смаила Итина со всеми окоцкими людьми».

Беглецов гнали до тех пор пока не заморили лошадей. 10 ноября погоня вернулась в Терский город. Они дважды настигают беглецов, «громят» их, отбивают «у беглых у Батая мурзы да у Саламка жен их и дети и рухлядь, да 7 жонок служащих, да 2 мужика – 1 холоп окоченина Урака старово, а другой холоп черкашенина Токшоки». А сам «Батай мурза с товарищи своими ушол з двема своими сыны да з двема дочерьми первые его жены душею да телом вверх по Терку реке… к Сунже». Итого догнали и вернули 11 человек и детей.

В крепости у «отбитых» людей «про побег расспрашивали», пытали, надеясь выяснить замыслы Батая-мурзы. «А пытаны накрепко и огнем зжены Батаева жена Алтын», которая неоднократно говорила, что про побег и умысел мужа ничего не знала, «и хто с ним в думе был и мысль их кто ведал». Жену Батая с двумя дочерьми посадили в тюрьму, а затем «отдана за порукою терскому жильцу окоченину Черебашу Алибекову, и он на ней женился» [6, с. 64–65].

Поступок Батая-мурзы приравнивался к измене. Наказание для возвращенных беглецов было суровое. Воевода сообщает далее, что «Саламову жену за побег велел я… и весь мир Терского города повесити… Служащие Батаеву жонки… отданы погонщиком окоцким людям…» Батай был обвинен в измене. Все, что осталось у него в Терках и что «отгромили» – «просо, быки и коровы и овцы и всякую рухлядь» – было роздано терским людям.

Это был кардинальный поворот в судьбе Батай-мурзы. Ведь с Терским городом его связывало 20 лет жизни. Отсюда в 1588 г. он едет как представитель владетельного князя Шиха-мурзы в Москву. С 1589 г. Батай живет в Терках как аманат своего дяди. После смерти Шиха-мурзы он вместе со 160 окочанами продолжает службу в крепости. Ему воеводы доверяют важнейшие поручения. В 1605 г. он едет в Москву, чтобы представить «свои службы» и зарекомендовать себя, может быть, как предводителя окоцкого населения Терской крепости. За эти годы он стал человеком влиятельным и состоятельным.

Но тайна бегства так и осталась нераскрытой, по крайней мере, нам не удалось найти в источниках причины этого факта.

Расспросы и пытки пойманных беглецов не дали удовлетворительных ответов на вопросы: куда и почему бежал Батай. Это лишний раз подтверждает, что бегство подготавливалось в большой тайне и подлинные его побудительные причины были известны лишь самому узкому кругу инициаторов. Но тот факт, что преследуемые бежали «вверх по Терку реке к Сунже», свидетельствует: конечная цель бегства – покинутая раньше Окоцкая земля. Она после гибели Шиха мурзы и переселения значительной группы верных ему ококов в Терки оказалась под контролем кумыков и наиболее активного противника терской администрации – непокорного Султан-Махмуда. Стремясь сюда и принимая союз кумыкских мурз, Батай из беглеца превращается в «государева изменника». Теперь именно так многие годы будут именовать его в официальных документах.

Султан-Махмуд с готовностью принимает у себя Батая, сажает его в Окоцкие кабаки [8]. Отныне их действия становятся согласованными. В 1614 г. терские окочане в челобитной пишут царю, что выезжают на службы в различные земли и их «твои государевы непослушники Салтан-Магмут с братьею и с уздени и твой государев изменник Батай мурза побивают» [2, с. 555].

В последующие годы отношения дагестанских владетелей с Московским государством начинают изменяться в лучшую сторону. В 1610 г. шертуют царю многие князья, кроме Андия и Султан-Махмуда, к лагерю которых примыкает и Батай-мурза [2, с. 532–533]. В этом же году терский воевода П.П. Головин организовал поход терских стрельцов на владения Султан-Махмуда. «И тот Салтан-Магмут мурза з братьею своею и с твоим государевым изменником з Ботаем мурзою… с того разорения стал был жити в горах в Окоцких кабаках» [2, с. 536].

Через год был организован новый поход против Султан-Махмуда, теперь уже «на Окоцкие ево кабаки». Командовал походом Сунчалей-мурза Янглычев. В отписке-донесении в Москву в Посольский приказ воевода П.П. Головин пишет, что посылал с Терского города «в горы на Окоцкие кабаки Сунчалея» со всеми ратными людьми, в числе которых были и служилые окочане. И они «у Салтан-Магмута в Окохах кабаки его повоевали и пожгли все и з Салтан-Магмутом з братьею и з уздени его и с ызменником з Батаем и с окоцкими людьми… бились… и из Окоцких кабаков его Салтан-Магмута изогнали ж» [2, с. 536]. СултанМахмуд вынужден просить о принятии его в российское подданство.

8 мая 1614 г. приехавшие из Мичкиз на Терек терские жильцы окоцкие люди Дербиш Боженков да Петряй Илтаров рассказали: «Приезжали де при них в Мичкизы от Салтан-Магмута брат его Нуцал мурза; да Албирюй да изменник Батай мурза. И, приехав де в Мичкизы, тебе государю шертовали при них по своей по бусурманской вере на куране за собя а за Салтан-Магмута мурзу на том, что им служити и прямити тебе…» [2, с. 536–537]. 6 августа приехали вновь из Мичкиз окоченин Петряй Илтаров с кабардинским узденем. В расспросе они рассказали, что «прислали их на Терек з дороги с Актыша кумыцкие Салтан-Магмут мурза да брат его Нуцал, да Ахматхан, да Андеин сын Алисалтан-мурза, да Албирюй Тавструев, да Ботай-мурза Шихмурзин… что он, Салтан-Магмут мурза з братьею своею едет к Быстрой… за свои вины бити челом и шерть дати…» [9, с. 43–45]. При встрече было договорено, что Султан-Махмуду надо самому ехать к царскому величеству или послать брата своего. Однако фактического примирения так и не получилось. Тому было много причин, в том числе и явное недоверие, соперничество и нежелание Тарковского князя Гирея и Сунчалея Янглычева видеть в нем соратника России. Уже через год вновь льется кровь на Окоцкой земле.

Гирей просит военной помощи у Терского воеводы против Султан-Махмуда, потому что тот «з братьею сели кабаками своими блиско их Кумыцкой земли в Окотцких кабаках и отнял де у них Мичкизскую и Кабардинскую дорогу…» [9, с. 49]. И Тарковский Гирей «с князи и мурзы своими», а также с терскими ратными людьми были в горах «под Салтан-Магмутовым кабаком». Там был бой, где они бились «с Салтан-Магмутовым и с мичкизскими и с окотцкими людьми» [11, с. 250].

В 1621 г. терские воеводы отписали в Москву, что Султан-Махмуд приехал к ним на шерть вместе с восемью князьями и среди них «барагунской Куденей мурза, Ботай мурза Шихмурзин да лутчих узденей 38 человек». За это им было выплачено жалованье. Батай получил «портище сукна настрафиль вишневово, узденем… по портищу сукна» [10, c. 43–45].

Однако в последовательность их политики поверить трудно. В этом же 1621 г. выезжает с Окоцкой земли на службу в Терки окоцкий мурза Битемиров Костров-мурза, бывший уздень Султан-Махмуда. Прогневавшись за такой поступок, Султан-Махмуд «кабак» его на Окоцкой земле отдал «государеву изменнику Батаю» [8]. В 1627 г. терские воеводы отписали в Москву, что сын Султан-Махмуда Айдемир приехал для шерти на Кизляр-реку, а 14 октября он приехал в Терки, а с ним «тюменский Зоруш да Албир мурза Ботаев», сын Батай-мурзы [11].

Минули десятилетия, скрывшие от нас время и условия смерти Батая-мурзы. В сентябре 1645 г. в Терский город в окружении аварских и кумыкских мурз приезжает «Старых Окох Айбир мурза Ботаев». Он вновь шертует «на куране» и уезжает, не оставив сколько-нибудь заметного следа в терских делах [4, с. 265].

Сложная и противоречивая судьба Батая Окоцкого, реконструируемая по письменным источникам, в значительной мере олицетворяет реальную историю тех окоцких выходцев, которые сыграли многообразную роль в жизни Терского города – форпоста русской политики на Северном Кавказе. Будучи официальными российскими подданными, они не порвали связей с покинутой ими «землицей», которая оказалась в эпицентре политической борьбы конца XVI – начала XVII вв. Специфичность положения терских ококов определялась и тем, что они оказались в сфере действия тех чуждых им административных и крепостнических порядков русского города, которые вызывали их протест. Но в целом они сохраняли верность тому пониманию отношений с Россией, которые сложились у них в предшествующие десятилетия.

СПИСОК ЛИТЕРАТУРЫ
1. Терский воевода А. Хворостинин в 1593–1594 гг. поставил на р. Койсу Койсинский острог.
2. Белокуров С.А. Сношения России с Кавказом. – М., 1889.
3. Памятники дипломатических сношений древней России с державами иностранными. Т. 38. – СПб, 1883.
4. Кабардино-русские отношения в ХVI–XVIII вв. Т. 1. – М., 1957.
5. Кушева Е.Н. Народы Северного Кавказа и их связи с Россией (втор. пол. XVI – 30-е годы XVII в.). – М.,
1963.
6. Русско-чеченские отношения (втор. пол. XVI–XVII вв.). – М., 1997.
7. Умаханов М.-С.К. Взаимоотношения феодальных владений и освободительная борьба народов Дагестана в
XVII в. – Махачкала, 1973. – С. 129–130.
8. ЦГАДА. Кабардинские дела, 1621. № 3. Лл. 1–4.
9. Русско-дагестанские отношения в ХVI–XVIII вв. – Махачкала, 1958.
10. ГАРД. Рукописный фонд (1), оп. 1, д. 305.
11. ГАРД. Рукописный фонд (1), оп. 1, д. 430. л. 80.


Т.С. Магомадова

checheninfo.ru

Добавить комментарий

Кликните на изображение чтобы обновить код, если он неразборчив

Время в Грозном

   

Календарь новостей

«    Сентябрь 2019    »
ПнВтСрЧтПтСбВс
 1
2345678
9101112131415
16171819202122
23242526272829
30 

Смотреть все новости

Это интересно

Онлайн вещание "Грозный" - "Вайнах"


Наша реклама

checheninfo.ru       checheninfo.ru