Презентация собрала в Зимнем саду коллег, деятелей науки, культуры, писателей, бывших студентов автора. Своими впечатлениями о книге поделились: Абдула Киндаров – писатель, общественный деятель, Хамзат Яндарбиев – поэт, писатель, Лема Турпалов – начальник отдела международных проектов ГГНТУ, Исмаил Мунаев – кандидат филологических наук, Юсуп Яралиев – поэт, Руслан Караев – журналист, Машар Айдамирова – член Союза писателей ЧР, Хамид Азаев – народный артист ЧР, Ахмед Барзанукаев – заслуженный журналист ЧР и др.

Открывая встречу, Хамзат Яндебиев, отметил:

- Сегодня – презентация книги «От правды жизни к правде художественного слова». Автор – перед вами. Мне не хотелось бы превращать этот вечер в торжественное событие по поводу появления ещё одной книги в литературной жизни республики. Мне хочется донести до читателей, ради чего написана эта книга. В книге автор собрал литературоведческие исследования и критические статьи, написанные им за последние сорок лет. Книга состоит из трех разделов: «От романтизма и синкретизма – реализму»; «К реализму» и «Статьи и рецензии». Некоторые из статей были ранее опубликованы в изданиях «В пламени слова. Критические статьи и исследования» (1989), «Писатель и его герои» (1998), в сборнике материалов Всесоюзной юбилейной – 1984 года – лермонтовской конференции (1987), местных журналах «Орга», «Нана», «Вайнах» и в коллективных научных трудах регионов.

Выступавшие отмечали, что Казбек Гайтукаев – единственный в своем роде литературный критик, чьи труды всегда вызывали и вызывают широкий интерес и резонанс, как у читательской публики, так и в среде литераторов.

Своими впечатлениями о творчестве поделился известный журналист Руслан Караев.

- Казбек Байсалович в прошлом году отметил 80 летний юбилей. Но, не смотря на свой возраст творчески активный ученый. Книга «От правды жизни к правде художественного слова» написана на великолепном русском языке. Прекрасное владение художественным словом, зоркость и дальновидность настоящего литературного критика, знатока русской литературы XIX- XX веков отличает его от многих мастеров пера нашей страны. В Чеченской Республике он вообще единственный критик такого высокого уровня. Его великолепные критические статьи дают читателю возможность погрузиться в мир чеченской, русскоязычной поэзии и прозы, узнать десятки фамилий интереснейших авторов, оценить их творчество, понять душу и сердце их многочисленных реальных и вымышленных героев, познать историю развития их художественных образов, трагические и славные страницы богатой на события истории чеченского народа.

- Без ложной скромности Казбека Байсаловича можно назвать чеченским Белинским. Формата такого литературного критика как Казбек Байсалович у нас нет в республике, – заметил Руслан Караев.

Примечательно, что в подготовке книги приняли участие работники Национальной библиотеки ЧР, в фондах которой сохранился один экземпляр книги Казбека Гайтукаева, изданной в 1989 году. Дело в том, что вся личная библиотека автора сгорела во время войны.

В своем выступлении Абдула Киндаров поблагодарил писателя за его работу и добавил, что выпуск подобной книги – это очень важное событие для литературной критики.

- Каждому из нас со школы известно, что такое литературная критика, поскольку к каждому классическому тексту русской литературы прилагается какая-нибудь статья. К роману «Евгений Онегин» прилагается статья Белинского о «Евгении Онегине», к «Герою нашего времени» Лермонтова – статьи того же Белинского. Литературная критика сопровождает нас со школы и до конца жизни, когда мы как читатели по выходе того или иного романа, или сборника стихов спешим посмотреть, а как литературные критики оценили этот текст. На многие произведения русских и чеченских классиков мы смотрим через призму критических статей К.Гайтукаева. Он предлагает свое прочтение художественного произведения, раскрывает свое восприятие творчества того или иного писателя: Пушкина, Лермонтова, Толстого, Мамакаева, Сулейманова, Айдамирова и др.

Несколько часов презентации прошли в форме дискуссионного диалога, где каждый отмечал те труды писателя, которые им пришлись по душе.

Сам Казбек Гайтукаев поделился своими дальнейшими творческими планами, рассказал, что у него на очереди третий том, в котором описана послевоенная история республики глазами очевидцев.

- Проследить творческую эволюцию, как отдельного автора, так и группы писателей важно для изучения литературы как процесса. Спасибо каждому, кто сегодня пришел, выразил тем самым свое уважение и спасибо за оценку моего труда. Рад, что он всем пришелся по душе, – подытожил автор.

В небольшом горном Нохчимохковском селе Чеччалхе, что в Ножай-Юртовском районе Чеченской Республики, выросли замечательные, одаренные и уже довольно известные читателям писатели и журналисты Ислам Эльсанов, Чага Гайрбеков и Хаким Аболханов. И это не удивительно: Чеччалхе, как и все горные села Нохчимохка, расположилось на склоне невысокого хребта в живописной лесистой долине небольшой, как говорится, воробью по колено, спокойной речки, где воздух пропитан весь поэзией природы и романтикой.

Я не единожды бывал в этих пленительных местах в гостях у друзей и в командировках, ходил по этому тесному ущелью, купался в неглубокой запруде целебного сернистого ручейка, пробивающегося здесь как очередная причуда природы. Поднимался на гору Дюйри-лам, чтоб полюбоваться небольшим озером, которое неведомо как возникло на его вершине и тающее в вечном тумане и темноте окружающего густого леса. Как призрачное видение, как любое загадочное явление оно притягивает к себе, и местные жители горделиво считают озеро своим восьмым чудом света. Поэтому я знаю этот обворожительной красоты край не понаслышке.

О своей малой горной родине Хаким Аболханов, по праву сына его, восторгаясь, пишет (перевод – автора):

Когда поневоле прощаюсь

С горами, бедою гоним, 

У кладбищ отцов оставляю 

Я сердце, скучая по ним.

По новым дорогам шагаю, 

Пью воду в других родниках. 

Равнину я днем обживаю, 

Во сне же – я снова в горах… 

Я давно и хорошо знаю и уважаю этого простого и скромного, очень трудолюбивого и дружелюбного, высокообразованного и одаренного, добрейшей души человека. Желание делать добро, жить для людей и для родного народа пронизывает почти каждое его стихотворение (перевод – мой): 

Жить хочу я, словно солнце, 

День чтоб постоянно был, 

Чтобы в каждый дом и сердце, 

Как счастья луч водил.

Жить, как молния, хочу я, 

Громы грозные метать, 

Чтоб огнем всех жечь, врачуя, 

Тех, кто жаждет воевать!

Родился Хаким Аболханов 10 марта 1952 года в семье спецпереселенца в селе Терексай Алабукинского района Ошской области Киргизской ССР. В 1959 году вернулся с родителями на историческую родину отцов – в село Чеччалхе, где и пошел в первый класс. О нем он писал: «Есть села, имена которых хорошо знают все. Это связано или с их природой, или историческими событиями, или с именами с выдающихся жителей. Но в наших горах есть немало сел, имена которых называются редко и мало кто знает, хотя и воздух природы, и жизненные явления одинаково проходят через каждое из них. Чеччалхе Ножай-Юртовского района – одно из этих маленьких сел горного Нохчимохка, судьба которого, как картина в зеркале всей жизни чеченского народа».

Хаким был учеником третьего класса, когда родители переехали жить в село Энгель-Юрт Гудермесского района, где в 1969 году и окончил он среднюю школу. Сразу после школы началась трудовая деятельность Хакима – он стал преподавателем начальных классов Энгель-Юртовской средней школы.

В 1970-1972 годах отслужил в Советской Армии. Демобилизовавшись, сразу же поступил на заочное отделение филологического факультета Чечено-Ингушского государственного университета имени Л.Н.Толстого. Одновременно А Хаким работает учителем родного языка и литературы, русского языка и литературы в Энгель-Юртовской средней школе, где вырастает до должности организатора внеклассной и внешкольной воспитательной работы и заместителя директора по учебно-воспитательной работе.

В 1990 году Х. Аболханов переезжает в город Грозный и два года преподает чеченский язык и литературу в средней школе №3. С 1991 по 2007 год трудится вначале старшим преподавателем, затем заведующим кабинетом воспитательной работы в Чеченском институте повышения квалификации работников образования. В те же годы одновременно он работает в редакции республиканской газеты «Даймохк», правопреемницы республиканской газеты «Ленинский путь», Там он проделал путь к вершине журналистского мастерства от корреспондента до редактора отдела культуры, заместителя главного редактора (2002 г.), до исполняющего обязанности главного редактора в труднейший период возрождения этой в то время единственной чеченской газеты (апрель-июнь 2002 года). некоторое время трудился собственным корреспондентом газеты «Даймохк» и главным редактором Союза писателей республики. Как видим, публицистика стала делом всей жизни этого высокопрофессионального журналиста. 

Все свои публикации он пишет всегда с душой, большим мастерством, ответственностью и интересно. Потому в характеристике, данной Х. Аболханову редакцией газеты, сказано по праву: «Материалы Х. Аболханова, посвященные актуальным проблемам образования, культуры, науки и других сфер деятельности человека, отличаются злободневностью и актуальностью. Особенно большим интересом пользуются у читателей целевые страницы и биографические заметки об ученых, писателях, журналистах и других известных и замечательных людях республики, публикуемые в газете под рубрикой «Рузма» («Календарь»). 

Особый интерес вызывают у читателей и статьи публициста, посвященные проблемам пропаганды и развития чеченского языка и родной литературы. Он является также соавтором-составителем учебников-хрестоматий по чеченской литературе для учащихся 7 и 8 классов. За личный большой вклад, – продолжаем читать в характеристике, – в развитие национальной культуры, образования и журналистики Х. Аболханов награждался Почетными грамотами Президента Чеченской Республики (2006, 2007 гг.), Правительства (2005), Парламента (2006) и так далее. В 2003 году Х. Аболханову присвоено почетное звание «Заслуженный работник культуры Чеченской Республики», а в 2011 году – «Заслуженный журналист Чеченской Республики».

Поэт и переводчик Х Аболханов в республике широко известен как журналист – он член Союза журналистов с 2010 года, но, к сожалению, мало кто знает о нем как о поэте, хотя, как все одаренные поэтическим талантом люди, сочинением стихотворений занимался, еще будучи учеником. По скромности своей и требовательности к себе он никогда не спешил с публикацией их, хотя и очень редко, но они печатались все же на страницах газеты «Даймохк», журналов «Орга», «Вайнах» и «Стела1ад». И только в последние годы начали выходить из печати его книги: по чеченской этике («Сокровищница нравственности» – 2012 год), памяти чеччаллхойцев, пропавших без вести, не имея даже чурта на сельском кладбище («Обелиск» – 2012) и поэзии («Чечня у нас одна» – 2015).

О сборнике стихотворений «Чечня у нас одна» журналистка Малика Абалаева писала: «Среди поэтических произведений, вошедших в сборник, большое место занимают стихи о матери, женщине, Родине, дружбе и верности, о роли и назначении человека на земле… Многие стихи короткие по количеству слов, но объемные по смыслу и содержанию. Они поучительны и мудры. Многие строки из них стали крылатыми выражениями.. Читателю любого возраста, желающему окунуться в мир чеченской поэзии, еще раз заострить внимание на красивых обычаях и традициях своего народа, будет по душе книга поэзии Х. Аболханова».

Начинается поэтический сборник со стихотворения, давшего ему название. В нем есть такие горькие строки (перевод – мой):

Мы земли поделим,

Столбы пограничные ставя.

Но как солнце нам разделить? 

Достатком насытимся, 

Деньги и Господа славя. 

Но как смерти срок изменить? 

Границы очертим – 

Кто с гор, кто с равнины – упрямо. 

Беда различит ли в свой час? 

Нельзя за делянки отцов 

Нам сражаться годами – 

Чечня ведь одна лишь у нас! 

Х. Аболханов является еще составителем сборника стихотворений чеченских поэтов «Чеченская поэзия» и одним из составителей фундаментальных сборников «Чеченская повесть» и «Чеченская драматургия», изданных Союзом писателей Чеченской республики в 2012 и 2013 годах. .

В поэзии Х. Аболханова прослеживается своя индивидуальная манера творчества, свойственная только ему, не похожий ни на кого другого свой почерк. Его стихи очень образны, поэтичны, лиричны, гражданственны. В них видно хорошее знание родного языка. Стихи его, в большинстве своем, коротки, афористичны и отвечают требованиям великого русского писателя А.М.Горького, который говорил, что писать надо так, чтоб «словам было тесно, а мыслям просторно». Несмотря на краткость, стихи Хакима несут в себе большую философскую мысль и глубоки по содержанию. Они легко читаются и удивляют новизной впечатлений и оригинальностью видения окружающего мира, хотя и написаны на привычные для чеченского читателя темы – Родины, матери, гор, природы, любви.

В подтверждение сказанному приведем только одно такое стихотворение «За деньги…» (перевод – мой):

За деньги продается тут 

И груша лесная, и зверя шкурка. 

Найдутся те, что продадут 

И совесть, и честь, и отцовскую бурку.

За деньги все можно добыть – 

Зимою арбуз, даже клятву лжеца. 

Нельзя лишь за деньги купить 

Потерянной чести и бурки отца. 

Таким я знаю поэта и журналиста, публициста и просветителя, переводчика и удивительно скромного человека, подвижника тяжелого творческого труда Х.Аболханова. В марте этого года он отметил свой юбилей, с чем его от души поздравляю, желаю творческих успехов. 

Адиз Кусаев

Сан марнана чlогlа доьналла долуш стаг яра. Иза суна евзира 2012-чу шарахь. Дуьххьара цуьнан кlанта тилпочухула йистхилитира тхойшиъ. Иштта, вовше гина а йоцуш, тхойшиъ къамелехь евзира. Цул тlаьхьа, цхьа шо даьлча, ша еара иза соьга бlаьргтоха. Иза хаза, чlогlа ийна, дог цlена стаг яра. Ши шо даьлча со цуьнаy кlанте яхара.
Суна иза а, цунна со а lаламат дукхаезара.

Со церан керта еана дукха хан ялале иза цамгаро лецира. Схьахетарехь, тlеман шерашкахь цо лайна хало хир яра иза кlелйитнарг. Тхан юьртахь, Жимачу Атагlахь, дика цlе йоккхуш, лоруш стаг яра сан марнана. Нехан бала шениг санна тlеоьцура цо. Тlамца гlуллакх деъна а, я цхьани тайпа зуламах хьакхабалаза кегий нах эскархоша луьйцучу хенахь, зударий а гулбой царна орцаха йолура иза. Шен ма хуьллу дуьхьало йора цо, юьртана тlе бала богlучу хенахь. Къонаха санна дlахlуттура иза хьанна а, гlо эшначу минотехь.

Тlеман хенахь гlаролехь латта аьлла Везачу вайн Дала ницкъ белла хилла цунна. И хала, къиза, гlайгlане, бала бахьаш еъна тlеман зама чекхъяьлча, цамгаран гуро лецира сан марнана. Гlора, ницкъ эшначу цунна орцах бевлира юьртахой. Амма Делан кхелаца къийса хlумма а дац. Кхоъ кlантий, цхьа йоllий байлахь дуьтуш дlаехьира иза lожалло. Байлахь йитира цо динна юрт, ша лоруш, езаш мел хилла адам а. Тахана а йиццало, иза мел евзаш хиллачарна цхьанна а. Шен берех, берийн берех, несарех самукъа долу хан йолуш яра иза тхох къаьсташ. Божарий билхира цуьнан тезетахь, юьйцура цуьнан адамалла, оьздангалла, гlиллакх, хаза амал.
Дадин Айбики хилла майралла а, доьналла а дагдаийтира сан марнанас массарна.

Везачу вайн Дала и санна йолу марнана ма эшайойла цхьанна а несана.

Дала гечдойла цунна!

Залина Болотбиева
Источник:: журнал "Нана"

Если вы натура возвышенная и готовы вместе с автором разделить его творческие чаяния и порывы, прикоснуться к чистому сплаву его дум и стремлений или глубоко вникнуть в романтическое восприятие поэтом окружающего нас мира, то я более чем уверен, что вас заинтересуют стихи Ибрагима Юсупова. Ибрагим Юсупов – представитель поколения чеченских поэтов конца 70-х – начала 80-х годов XX века. Он был членом литературного объединения «Пхьармат» («Прометей»), который стал своеобразной кузницей литературных талантов республики.
 
В те годы литературная жизнь в Чечено-Ингушетии была на подъёме. Ежегодно проводились различные творческие состязания, среди которых наиболее престижным был конкурс имени Саида Бадуева – основоположника чеченской советской литературы. Ибрагим Юсупов несколько раз становился его лауреатом.

Если сегодня в своих стихах Ибрагим предстает перед нами так чисто и образно пишущим на чеченском языке, то в этом, безусловно, заслуга его матери, простой чеченки, привившей ему любовь к родному языку.

Низкий поклон нашим матерям: ведь таким образом, они, возможно, сами того не подозревая, способствовали сохранению ментальной идентичности чеченского народа. Рассказы матери и отца о депортации чеченского народа откладывались в памяти Ибрагима ещё с детских и отроческих лет. Родившийся на чужбине, он силой своего поэтического мироощущения старался представить себе те тяжёлые годы.

Ибрагим словно заново переживал горе своих многострадальных соплеменников, их нищету и бесправие, голод и холод в далёкой ссылке…
 
Баркалла, со нохчи кхолларна, Дела!
Ахь дIа ца дайтарна нохчаллин доь.
Лаьттина, лаьттар ю, лаьтта цундела
Маршонан гIап хилла сан Нохчийчоь!

Спасибо, Всевышний, что Ты сотворил меня чеченцем!
Что Ты не дал чеченскости пропасть без вести.
Стояла, стоит и будет стоять,
Как крепость свободы, моя Чечня!
(Здесь и далее подстрочные переводы
выполнены автором данной статьи – А.-Х. Ш.)
Приведенная выше цитата является, на мой взгляд, лейтмотивом ко всему творчеству Ибрагима Юсупова, ко всей его жизни.

Я помню улыбчивого, любознательного и общительного паренька из села Хаттуни (Хоттане) Веденского района Чечено-Ингушской АССР. Мне посчастливилось близко общаться с ним вплоть до самой его трагической гибели. Он часто приходил ко мне с толстым блокнотом своих стихов и с неподдельным воодушевлением читал их мне. Очень часто я бывал самым первым его слушателем и читателем. Он очень дорожил моим мнением...

Он знал, что я пишу критические статьи по чеченской литературе, и ему как поэту было небезразлично мое мнение. И, конечно, я старался, по мере возможности, сразу же дать объективную оценку его стихам, как говорится, «по горячим следам».

Я в своих статьях о чеченских литераторах несколько раз писал об Ибрагиме Юсупове как об очень интересном молодом поэте и предрекал ему большое будущее. Я ошибся только во времени, отпущенном ему Всевышним. А вот глубинную суть его творчества я ещё в те годы определил в верном направлении. И сегодня со всей ответственностью могу повторить, что без этого юноши, безвременно ушедшего от нас, чеченская литература была бы беднее на одного талантливого поэта.
О чём только ни писал Ибрагим! Но главным образом – о любви к Чечне, родной матери, природе, и это святое чувство росло в его душе.

Писать он начал со школьных лет. А своё первое стихотворение опубликовал в Веденской районной газете «Колхозан дахар» («Колхозная жизнь») в 1972 году, в возрасте 14 лет.
Я до сих пор помню наизусть одно из его первых опубликованных стихотворений:
 
Шуьйрра делладеди бIаьргаш ненан,
Со цIеххьана кхачарх яьлла цец и.
Цу бIаьргаш чохь бац-кха цхьа а кхерам.
Цу бIаьргаш чохь хазахетарш севци.
Ненан б1аьргаш дац-кха хIинца гIийла ...
Цу бIаьргаш чохь – ирс ду, доцуш доза.
Цу бIаьргаш чохь – цIена, даккхий, сирла
Iежаш санна, хазахетарш кхозу.
Широко раскрылись глаза матери,
Нежданным моим приездом удивленной.
В этих глазах уже не прячутся опасения,
В этих глазах поселилась радость.
Глаза матери теперь не печалятся.
В этих глазах – счастье безграничное.
В этих глазах теперь зреют радости,
Как большие, чистые и светлые яблоки.
 
Ибрагим Юсупов родился 10 ноября 1958 года в семье депортированных чеченцев Мовсара и Пусы (родом из села Хаттуни Веденского района ЧИ АССР). Семья жила тогда в совхозе им. Кирова Майского района Павлодарской области Казахской ССР.

Осенью 1960 года, двухлетним младенцем, он был привезён родителями на историческую родину. В июне 1977 года с отличием окончил Хаттунинскую среднюю школу Веденского района. Во время учёбы в школе сотрудничал, в качестве внештатного корреспондента, с республиканскими газетами «Ленинан некъ» («Ленинский путь»), «Комсомольское племя». А с «районкой» «Колхозан дахар» у Ибрагима сложилось особо тесное творческое содружество: сразу после окончания Ибрагимом школы, главный редактор газеты пригласил его на работу в качестве штатного литературного сотрудника. Весной 1978 года Ибрагим был призван на действительную военную службу в Советской Армии. Два года служил на острове Сахалин (Сахалинская область, Смирныховский район, с. Победино). Весной 1980 года вернулся домой и продолжил работу в качестве старшего литсотрудника в той же газете «Колхозная жизнь». Готовился поступать в Литературный институт им. М. Горького в Москве, в мае 1982 года успешно прошёл творческий конкурс, в августе должен был сдавать вступительные экзамены. Но 27 июля 1982 года жизнь Ибрагима трагически оборвалась в Казахстане (Актюбинская область, Хобдинский район, пос. Талдысай). Похоронен в родовом селе Хаттуни.

Ибрагим был всегда у всех на виду. Общительный, доброжелательный, он находил общий язык со всеми. Работа в «районке» была для него большим подспорьем в плане близкого знакомства с традициями, обычаями, культурой своего народа; она обогатила его разнообразными впечатлениями и познаниями, которые затем легли в основу его стихов.
 
Iаьно сайна ваIда делча лош а, шаш а дала,
Хьожур вара ломан бохь со айбан генна хьала.
Нагахь санна, сайгахь сийна хIаваъ хилча шортта,
ГIур вара со анайистан доза тIеттIа шордан.
Аса-м, тIулгаш лехьош хи тIехь йинчу массо хьерахь,
Махкахь алсам доккхур дара дедайн бIаьвнийн терахь.
Хьун кхио сайн таро хилча, йоцуш пепнийн къелла,
Цунна уллехь юьллур яра ас цхьа нохчийн эвла.
Хенан иэсехь дIа ца дойтуш йолуш йолчун доь а,
Лаьттахь ас дIахIоттор яра кхин цхьа Нохчийчоь а.
Если б зима обещала дать мне снега и льда,
Я поднял бы ещё выше снежную вершину горы.
Если бы у меня было больше синего воздуха,
Я пошёл бы к горизонту, чтоб расширить границы мира.
Я, собирая камни у всех водяных мельниц,
Умножил бы в родном краю число башен предков.
Если бы я мог вырастить лес из чинар,
Я на его опушке основал бы чеченское село.
Не давая стереться в памяти веков ныне существующей,
Я бы создал на планете ещё одну Чечню.

Удивительная мелодичность его стихов наполняет животворной энергией душу каждого, кто соприкасается с его Поэзией. И в какие бы просторы ни уводили нас они, кажется, что его беспокойная душа все время терпеливо беседует с нами, волнуя, рождая в наших сердцах глубокое сопереживание.
 
Говрашна го, вайна санна, гIенаш:
Сирла Iуьйре, шайн бергаш тIехь тхи,
Шайн баккъаш тIе шийла догIа Iенаш,
Сийна бецаш, дедда доьду хи.
Говрашна го, вайна санна, гIенаш:
Кхесаш шаръеш, хьоькху къоьжа мох,
Хоттах дуьзна боьха, доьхна некъаш,
ТIекIелтоьхна аьхна аре, нох…
Лошадям, как и нам, снятся сны:
Светлое утро, роса на их копытах,
Холодный дождь, стекающий по крупам,
Зелёные травы, прочь бегущая река.
Лошадям, как и нам, снятся сны:
Седой ветер, расчёсывающий гривы,
Заполненные грязью, разбитые дороги,
Взгорбленное пахотой поле, плуг…
 
Все-таки, подлинный поэт – личность, по большому счёту, неординарная. Аллах дает ему определенный дар, а он, в свою очередь, ободряет разочаровавшихся, укрепляя их надломленный дух, призывая их продолжать жить во имя любви и счастья, даже если для этого необходимо пройти через определенные муки и страдания.

Стихи Ибрагима Юсупова читаются «запоем», и если вы ещё не знакомы с ними, то я вас поздравляю с тем, что у вас теперь появилась возможность припасть к чистому роднику его Поэзии. Если читателю для выражения своих чувств иногда не хватает слов, он всегда ищет в стихах понравившегося ему поэта именно те слова, которые помогают ему в его мировосприятии, любви, жизни. И, когда он находит их, то его душу охватывает ни с чем несравнимый восторг, потому что душевные, как будто обласканные весенним ветром, слова очаровывают его воображение, открывая в нем самые заветные и скрытые ресурсы.

Данное мое высказывание с полным основанием можно отнести и к творчеству Ибрагима Юсупова. Ибрагиму, можно сказать, повезло в самом начале его творческого пути. Он тесно общался с известными чеченскими писателями и поэтами, советы которых ему очень помогали.

В конце 70-х – начале 80-х годов в Веденском районе ЧИ АССР сложилась целая плеяда талантливых поэтов: Мусбек Кибиев, Юсуп Сулейманов, Юсуп Яралиев, Шаарани Хасаров, Саид Гацаев, Ильман Юсупов, Султан Яшуркаев. Первые четверо работали вместе с Ибрагимом в газете «Колхозан дахар», а остальные были частыми гостями редакции.
Замечательный поэт Шайхи Арсанукаев, уроженец села Дишни-Ведено, который тогда жил в Грозном и работал редактором литературно-художественного альманаха «Орга» («Аргун»), всегда находил время для визита в редакцию газеты «Колхозан дахар», где когда-то сам работал.

Желанными гостями редакции были и другие известные писатели – выходцы из Веденского района: Зайнди Муталибов (Хаттуни), Билал Саидов (Махкеты), Хамзат Саракаев (Ведено).
При районной газете «Колхозная жизнь» в то время действовало литературное объединение для начинающих литераторов, которое возглавлял поэт Юсуп Сулейманов, и поэты-земляки помогали ему в воспитании новых дарований.

Каждый месяц выпускалась «Литературная страница» («Литературни агIо») газеты. Не удивительно, что своими литературными наставниками Ибрагим считал Шайхи Арсанукаева и своего старшего брата Ильмана.

Ибрагим Юсупов был очень порывистым и непосредственным человеком. Односельчане любили его за прямодушие, честность... Он никогда не проходил мимо чужой беды. К нему отовсюду шли люди со своими радостями и бедами, несмотря на его молодость. Его беспокойная деятельная натура не позволяла ему засиживаться в четырех стенах, и журналистские пути-дороги постоянно обогащали его жизненным опытом.
...И, конечно, он самозабвенно продолжал писать стихи.
 
Сан иллеш, даим а Нохчийчохь дисалаш,
Махкана тешаме олхазарш хилий.
Оьздачу жатташна юккъера кхиссалаш
Къомана петоха мел гIерта илли.
Песни мои, всегда оставайтесь в Чечне,
Словно Родине верные птицы.
Не допустите в гущу своих благородных стай
Песен, которые пренебрегают моим народом.
Ибрагим был беззаветно влюблён в Чечню:
 
Сахалин гIайренах хьаьрчича дохк,
Нохчийчоь, хьо даим го суна гIенах.
Тарло хьо суна сайн хьомечу ненах.
Хьо марша богIийла, сан хьоме мохк!
Ас хьуна гIуллакхдеш баийна гош.
Доьху хьоь, беш суна, дас санна, хьехам,
Аттачу баккха сан ойланийн лехам.
Со цкъа а виц ца ван луо суна дош.
Ас байтийн дилханах огур ду и,
Хаийта сайн кхоллам буй хьуна муьтIахь…
Мох-дарцаш хьекхарх кху гIайренан уьйтIахь,
ГIорор дац хьоь болчу безаман хи.
Когда туман обнимает остров Сахалин,
Чечня, ты всегда приходишь ко мне во сне.
Ты мне кажешься моей родной матерью.
Здравствуй, моя родная страна!
Служа тебе, я истёр свои колени.
Прошу тебя, одаривая меня, словно отец, советом,
Сделай безболезненными мои искания.
Дай слово, что не предашь меня забвению.
Я выгравирую его на плоти своих песен,
Чтоб доказать, что моя судьба тебе покорна...
Как бы ни мели метели на просторах этого острова,
Они не покроют льдом родник моей любви к тебе.

Через судьбу поэта проходят все страдания и беды родного народа. Конечно, страданий чеченцам хватило через край, их хватит и на все грядущие времена... Может быть, и хорошо, что Ибрагиму не было суждено узнать о той беде, которая постигла его любимую Родину в 90-е... Аллах оградил от созерцания тотального геноцида родного народа…
Чеченцы, разумеется, никогда не сидели сложа руки. В мирные годы, которые, скорее всего, были больше похожи на временные антракты между войнами, они созидали, не предаваясь трагическим воспоминаниям. А когда враг шёл на них войной, отвечали адекватными действиями.

Короткая жизнь Ибрагима уложилась как раз в одну из таких «мирных передышек» в бесконечных испытаниях его народа... И он писал стихи, воспевающие созидательную жизнь.
 
Боллан дитт ду даккха гIерташ заза.
Ловсарбоьлла хьуьнчу боьду некъ.
Керла бIаьсте йогIуш ю цхьа хаза,
Зезагашлахь йоьлуш, суна тIе.
Метта буьххьехь дешнаш меттах дуьйлу,
Хьалхе къовса бIаьсте хастаеш.
ТIуьнчу лаьтто маьлхан зIаьнарш муьйлу.
Човкарчий а хьийза, баннаш деш.
Юьртахой бу аха бохкуш кханнехь,
Уьш керташкахь нахарш хьедеш го.
Тийналлино шен гуш йоцчу канахь
Сатийсамна хIаваъ мийладо.
Вишнёвое дерево собирается зацвести.
Чуть подсохла тропинка, ведущая в лес.
Новая весна наступает так красиво,
Смеясь, в цветах, она приходит ко мне.
На кончике моего языка вовсю резвятся слова,
Чтоб оспорить первенство в восхвалении весны.
Влажная земля впитывает в себя солнечные лучи.
Грачи день-деньской заняты строительством гнёзд.
Сельчане готовятся завтра выйти на пахоту,
В своих подворьях они достают свои плуги.
Тишина из своей невидимой горсти
Мечту ароматным воздухом поит.
 
В данной статье я, в основном, цитирую стихи Ибрагима Юсупова, опубликованные в коллективном сборнике «Даймехкан мукъамаш» («Напевы Родины»), а также в посмертных авторских сборниках «ГIаргIулийн назма» («Журавлиная песня») и «Седарчийн абат» («Звёздная азбука»).

Ибрагим при жизни не издал отдельного авторского сборника, но много публиковался в периодической республиканской печати и альманахе «Орга», не говоря уже о родной «районке».

В 1980 году Ибрагим сдал в Чечено-Ингушское книжное издательство рукопись своих ранних стихов с условным названием «ГIаргIулийн назма», чтобы издать их в популярной в то время серии «Къоначу поэтан библиотечка» («Библиотечка молодого поэта»), но книга так и не вышла.
Видимо, роковую роль сыграл тот факт, что Ибрагим никогда не писал стихи о партии, комсомоле, Ленине, Октябре. А без этих дежурных стихов (поэты в шутку называли их «паровозами») в то время выпустить книгу для поэта было практически невозможно.

После смерти Ибрагима часть стихов из той его злополучной рукописи была включена в коллективный сборник молодых чеченских поэтов «Даймехкан мукъамаш», изданный в 1985 году в том же издательстве под редакцией Мусы Ахмадова. Несколько стихотворений вошли и в сборник чеченских поэтов «Нана-Нохчийчоь» («Мать-Чечня»), выпущенный Дагестанским книжным издательством в 1997 году (составители – Ваха Дыхаев и Алвади Шайхиев).

Многие стихи Ибрагима ещё предстоит собрать, так как они в разное время публиковались в местной периодической печати. Большая часть архива поэта была утрачена в период последних войн на территории нашей республики. До сих пор находятся в стадии поиска его крупные посмертные публикации в литературно-художественном журнале «Орга» (90-е годы XX века) и республиканской газете «Даймохк» (правопреемница «Ленинан некъ») того же периода. Неизвестна судьба и многих сатирических рассказов из серии «НеI-Солтин дийцарш» («Притчи о НеI-Солте»), которую Ибрагим вёл на страницах газет «Ленинан некъ» и «Колхозан дахар», а также переводов стихов Сергея Есенина и Кайсына Кулиева на чеченский язык, сделанных им в разные годы и опубликованных в местной печати советского периода.

А о других газетных и журнальных публикациях (стихи, заметки, статьи, очерки, репортажи, кроссворды) периода 1972-1982-х годов пока говорить не приходится. Вся надежда на энтузиастов-любителей поэзии, которые могли сохранить подшивки газетных и журнальных номеров тех лет. В своих лучших стихотворениях: «Сан некъ» («Моя дорога»), «Поэтан кхоллам» («Судьба поэта»), «Дахаран кеп» («Образ жизни»), «ХIорда йистехь» («У моря»), «Адамашка» («К людям»), «Нене» («Матери»), «Нохчийчоьне» («Чечне») и других, Ибрагим Юсупов выступает как выразитель мыслей и чаяний своего многострадального народа.
 
Ас дагчохь маьждиг деш, аш йора клуб.
Со цIаре кхийдаш, аш лоьхура гIура.
Олура: «Дин ду – хьан ойланийн туп,
Ткъа цул а коьрта ю къоман культура».
ДоIанан метта аш йоьшура стих.
Ас ламаз дечохь аш «зарядка» йора.
Гечо а кароле, воккхуш со хих,
Сан шира «Iадат» аш доккхура Iора.
Сийсазбан гIертара сан деган малх,
Олуш: «Ахь лелориг! ЦIена эхь дац и!
Йитахьа юккъерчу бIешерийн чалх,
ТIеверза стоьмашна цивилизацин!»
Вайн динан серлоне гIертачу сох
Аш вора «ширачу боданийн молла».
ХIун дийр ду аш, багIахь маршонан мох?
Цо хьошур ма ду и шун дегнийн лолла…
Когда я в сердце возводил мечеть, вы строили клуб.
Когда я тянулся к огню, вы искали мерзлоту.
Говорили: «Религия – основа твоих мыслей,
Но национальная культура выше ее».
Вместо молитвы вы читали стихи.
Когда я делал намаз, вы делали физзарядку.
До поиска брода, переводя меня через реку,
Вы выводили на чистую воду мои «старые адаты».
Вы стремились опорочить солнце моего сердца,
Говоря: «Что ты делаешь? Это же явный позор!
Оставь этот средневековый хлам,
Повернись лицом к плодам цивилизации!»
Меня, стремящегося к свету нашей религии,
Вы превращали в муллу из «вековой тьмы».
Что вы противопоставите грядущему ветру Свободы?
Он ведь растопчет рабство ваших сердец...
 
Тематика стихов Ибрагима разнообразна: о жизни в горах, о прошлом и настоящем своего народа, о судьбах земли, о времени, о себе, о любви…
 
БIарлагIийн тобано веш хилла вох,
Езачун сурт хIотто и хилча оьшуш…
ТулгIенийн агIонаш хоьрцуш Iа мох,
ГIамарш тIехь ас язъен байташ а йоьшуш…
Толпа призраков, оказывается, согревает,
Когда она нужна для создания образа любимой...
Ветер переворачивает страницы волн,
Читая стихи, которые я пишу на песке…
 
Трудно быть поэтом в сложные для твоего народа времена, когда разрушаются вековые традиции, когда люди вынужденно отдаляются друг от друга, теряют свои исконные корни:
 
Къиношна дуьхьал со даима деш ву сайн тоба.
ЙоI-бIаьрган са санна, лардо ас сайн къоман сий.
Ас шалха дош аьлча, гIелло сан доттагIийн тоба.
Ас иллехь Бакъ ийдеш, озало сан мостагIий.
Я всегда делаю обет не совершать греховного.
Как зеницу ока, я оберегаю честь своего народа.
Когда я потакаю двуличности, редеет круг моих друзей.
Когда восхваляю Истину, меня остерегаются мои враги.
В стихотворении «Нана-аьрзу» («Мать-орлица»)

Ибрагим, обращаясь к орлице, потерявшей своего орлёнка, утешая её, пишет:
 
«ХIай Нана, со вай и-м – хьан вайна кIант!»
(«О Мать, это же я – твой потерянный сын!»).
 
Воистину, милосердие поэта не знает границ!

Абу-Хусайн Шамилев, лит. критик

Источник:: журнал "Нана"

Абубакарова ПетIамат
(Дагалецамийн эссе)
 
УьтталгIачу классехь доьшуш яра со хIетахь, 1989 шарахь, суна Дидигов Билухьаьжин (Дала декъалвойла иза) мукъамаш безалучу хенахь. Ткъа цу башхачу мукъамаш тIехь олу дешнаш ша-шах дагахь дуьсура: «Суьйре йоцург накъост воцуш, Со ган лууш, со ца вогIуш, Сагатдеш хьо ю, ма боху, Къайлах даккхий синош дохуш…», «Дайх ала дош доцуш, Даймахкахь каш доцуш, Дала ма лайла вай, кIентий», «Йоккха стаг, хьо дийна юй-те? Йоккха стаг, хьо могуш юй-те? Мацах ахь аьлла дешнаш Тахана сан новкъахь эшна…», «Буйннал бен йоцу, хIай, сан Нохчийчоь, Сиркхонийн мох хьоькху хьан деган кхерчахь. Осала некъаш ду хьан некъах хьерчаш, Доьналлин юьхь йина сан Нохчийчоь!..», «Ас сайн ойла, Iехаелла, хьан эшарех тешийнехь, Бехк ма била: ойла тилла хилла хьуна со хIетахь…», «Бакъ ду хьуна, хьоьга са ас тийсина…» … иштта кхидIа а.

Мукъам хаза хилла ца Iаш, дагах чекхболуш бара цу иллийн хIора могIа, цкъа ла ма-доьггIинехь иэсехь буьсуш. Хаддаза ла а доьгIура ас цу иллешка кийрара са, цкъа тIома долуш, тIаккха гIайгIане дужуш. И иллеш тIехь долу экъа а яра сан чIогIа ларъеш, лерина Iалашъеш лелош.

Со байташ язъеш хиллехь а, хIетахь со тIаьхьа ца кхиира, Билухьаьжас дIаолучу цу иллийн дешнийн автор мила ву…
Дезткъе уьтталгIачу шерашкахь гIала деша охьаяхча, цхьана киоскехь нисъелира суна элтара басахь йолчу мужалта тIехь диллина ламанийн чхаран тIулгех бухдуьйлучу сирлачу шовданна кIел хаьрцинчу кIудалан сурт долу жима жайна. «Шовданехь суьйре» яра жайнин цIе. Ткъа авторан цIе – Юсуп Яралиев.

Дагна хьоме мукъамаш тIехь даьхна долу дешнаш кху тIехь карийра суна! Езткъе еа агIонах лаьтташ йолу и жима гулар, мехала деза жайна дина, сайн тIоьрмиг чохь къайлаяьккхира ас. Суна моьттура, иза сайгара дIаяккха шаверг а тIаьхьа вер ву. Iаламат чIогIа дукхаезара суна нохчийн литература, къаьсттина поэзи. Сан дахарехь суна дуьххьара бевзинчу шатайпанчу яздархойх вара поэт Яралиев Юсуп.

ХIинццалц кара мел йогIу киншка, цкъа уггар хьалха Ленинах я Октябран байракхах хастаман ода ца хилча, йола а ца лора.
Ткъа кхуьнан дуьххьара араяьллачу киншки юкъа яхана байташ «Дарц» стихотвореница йолалуш яра. Иза ша-тайпа символически маьIна долуш гора.
 
Дарц дара. Тен ца туьйш,
юткъа шок етташ,
БIаьрг белла ца вуьтуш,
юьхь тIе даш детташ,
Буьрсачу цу дорцо со бIарзвинера,
Са кхачо гIерташ, цо гIаддайъинера.
Къарлой ма гайталахь
шена хьо, бохуш,
Зевнечу шен озехь луш суна гIора,
Сел холчахIоьттина со йохье вохуш,
Малх санна, цу дорцехь
сан кхане гора!

СССР-пачхьалкх йоха кечъеллачу муьран юьхь ю иза. Дорцана дуьхьала лаьтташ ву лирически турпалхо, иза кийча ву хила тарлучу бохамашна дуьхьал латта а.
«Буьрсачу цу дорцо… са кхачо гIерташ» бIарзвина, иза-тешна ву малх санна хинйолчу кханенах.

Дукхе-дукха трагически хиламаш хьаьлхира цул тIаьхьа йоккхачу пачхьалкхе, къаьсттина Нохчийчу. Дорцан юьхь ира хааелира башха похIма долчу поэтана а. Кегаделлачу дахарх ойланаш яра поэта йийраш шен дуьххьара араяьллачу стихийн гуларехь.

И киншка тишъяллалц ешначул тIаьхьа, сан библиотекехь ханна тапъаьлла тийра. Цул тIаьхьа тIемаша, бохамаша бIарздина уьдучу адаман дахарера лирически жанр къайлаелира, прозин луьра бакъдерг туьйлира. Массо а кхетам болу стаг воьхна вара, хиндолучух ца кхеташ.

Дуьненан йолхалгIа дакъа хилла лаьттина Советийн мохк буьйхира. Нохчийчоь тIемаша этира, дуккха а адам хIаллак а хилира.
Дарц дIатийра… Мелла а дIатийра. Дендала дуьйлира дахар а, цхьацца бахьанашца. Юха а кхоллараллин цхьаьнакхетарш. Юха а поэзин агIонаш. Керла лехамаш. Керла хьежамаш а. Керла талламаш а.

Дуккха а зама яьллачул тIаьхьа, со юхайоьрзу синна тIеIаткъам бинчу поэтан кхоллараллехьа, ас юх-юха а йоьшу цуьнан байташ. БIарлагIа санна карладолу дIа мел даханарг, къомо лайнарг, амма тIеман кIуьрлара довла Iеминчу сирлачу иллеша дегайовхо кхуллу, дахар кхин дIа а лаьттарг хиларх.

Яралиев Юсупан байташ авторал дуккха а хьалха евзинчу суна чIогIа аттта ду цуьнан стихех тахана дуьззина дош ала. Халахеташ дерг ду цуьнан хIинццалц и цхьа гулар бен араяьлла цахилар.

Шен цIе а, шен кхолларалла а йовзийта гIерташ мохь беттачарех вац Яралиев. Поэтан коьрта Iалашо ю кху дуьненахь цIена вахар, бакъдерг лехар, харцонца къийсар.
«Шовданехь суьйре» гуларна юкъаяхана стихаш билгалйовлу тематикин шораллица; философин лехамаш, даймахках, безамах, Iер-дахарах ойланаш ехкина поэта ешархочун кхеле. Стихийн хIоттор а ду, классически барамашна тIера верлибрана тIекхаччалц, паргIатчу кепехь а, еша аттачу хотIехь а нисдина. Муьлхха байт схьаэцча, иза маьIнех юьзна а, васташ исбаьхьа-говза долуш а карайо.

Хьовсур вай цхьайолчу байташка.
Алаза дисинарг деши ду,
Къаноша баьхна.
Сан деган тIорказахь
И бахам гулбелла дукха.
Хьех-мерх и чекхбаьлла.
ТIехйина наб санна, хьаьхна.
Дешан ницкъ, олхазар,
Ваккха со цу хьолах мукъа.

ХIокху байташкахь авторо ловзайо халкъан кхетамехь кхиъна афоризм: алаза дисинарг – деши ду. Халкъо боху, аьлла даьлла дош аьллачун долара долу; и дош хьекъале делахь-м, дика ду, амма дош сихаллехь аьллехь, иза сонталла ю.

Стаг дохковоккху сихвелла аьллачу дашо, дагахьбаллам бо. Цундела олучу дашехь собаре хила веза стаг, алаза дисина дош дешин меха ду. Халкъо бечу хьехамна ванне а дуьхьал вац поэт, амма цунна ницкъ бо кийрахь гIуьттучу тIам сийначу ойланаша-олхазарша, бIаьрахьалха хIуьттучу исбаьхьчу васташа. Уьш ма-дарра адамана дIагайта цо коьртехь луьттучу дешнийн архаша къуьйлу экам са.

Дош, иза дашо делахь муххале а, маьршадала гIерта, орца доьхуш иллин даше! Дашочу дешан ницкъ бу поэта шен «деган тIорказахь» гулбелла бохург.
Метафора «дешан ницкъ – олхазар», эпитет «деган тIоркIазахь», дустар «тIехйина наб санна», фразеологизм «хьех-мерх» – и ша дерриг халкъан дахарера схьаэцна васташ а, аларш а ду.

Поэт, стиглара охьавоьссина а воцуш, халкъана гергара, могIарера вахархо хилар а гучудолу ешархошна, и байташ ешча.
Дешан ницкъ чIогIа хилар а, илли – син кхача хилар а, къомо бинчу бIешерийн некъан лар иза хилар а гойту авторо шен кхечу стихотворенехь:
 
Илли ду, нур ду и –
Дайх дисна дахар!..
Вайн йиш яц кху лаьттахь
Лар йоцуш даха,
Вайна а дисна хир
цхьа кIеззиг иллеш!

Халкъан дахар а, къомо бина бIешерийн некъ а, яхь йолчу кIенташа а, оьздачу мехкарша а шайн лардинчу сийн нур а, илли а цхьаьна могIаре нисдина поэта.
Нагахь санна философи – иза, хIуманан духе кхиа гIерташ, ойланаш яр делахь, философин тема шуьйра яьстина Яралиев Юсупа шен «Кад» стихотворенехь.

ХIун ца до адамо,
дуьненахь лелаш?
Чолхе ду адамийн
кхолламийн некъаш.
ХIораммо цхьацца до:
верта, нох, цIенош…
Ткъа пхьеро кад бина,
ЦIена кад бина цо нахана лело.
 
Хууш дац цу кедахь наха хIун лелор:
Цхьаммо-ма ша ваха
чохь ялта хьекхор,
Ткъа вукхо-м ша вахо
чу къаьркъа Iенор, –
Пхьеро-ма кад бина,
ЦIена кад бина цо нахана лело.
Хаьий ткъа кхиволчо
цу чохь хIун лелор?
Цхьа ямарт, дIаьвше хьоькх
цо пхьерах елор
Я дашо седарчий кеда чохь къегор, –
Ткъа пхьеро-м кад бина,
ЦIена кад бина цо нахана лело.
Адамех доьзна ду дерриг и Iедал –
Кеда чу дахаран тIадамаш эгар.
Адамо диннарг ду хиндерг цу кедан.
Ткъа пхьеро кад бина,
ЦIена кад бина цо нахана лело.
Кад, цIена лелабахь, цIена хир беца.
Бехлур и, боьхачу куьйгаша лецахь,
Боьха дерг, ца луьттуш,
кеда чу хецахь.
Вайн пхьеро кад бина.
Ткъа вай и цIеначу куьйга дIаэца?!

Пхеа строфах лаьтташ ю байт, пхиппа могIанех; кхоккха дешдекъан дактилехь, рифманаш шина дешдекъехь йолу барам.

Дешархо ойлане воккху риторически хаттарца дIайолийнчу говзаро: «ХIун ца до адамо, дуьненахь лелаш?»

Адамийн дахаран некъаш чолхе хиларе терра, цара кхочушден хьашташ а хуьлу я дог цIеналлица, я дог Iаьржаллица къаьсташ. Цхьадолу адам шайн яххьаш шера, цIена йолуш, диканиг бен шайгара ца долуьйтуш, зуламах къехкаш хуьлу; ткъа кхидерш –деган волла тIейолий, шаьш муха тешанбехк бийр бара ца хууш. Муха ваха веза стаг? ХIун лело деза цо шена Дала схьаделлачу Дахарехь?

Цу хаттаршна жоьпаш карор ду-кх ойла ян хуучу муьлхачу а ешархочунна, хIара стихотворени теллинчунна. Адамо ша диннарг карор ду адамна – дика а, вон а. Бакъо яц цуьнан шена делла дахар дикачу гIуллакхашца ца дуза. ГIиллакхе, оьзда, цIена вахар ю дахаран Iалашо. ЦIеналла – синоьзданагалла ю. Эрна дац поэта «цIена» боху дош юх-юха а тIечIагIдар.

Адам деха дуьненахь шен ма-хуьллу диканиг дан ойла йолуш. Амма дика а, вон а шен-шен агIо йолуш ду. «Кад» бохучу дешан ассоциацеш дукха хила тарло – дуьне а хила тарло цу кедахь, дахар а, цIена дерг а, оьзда доцург а. ХIора стаг декхарийлахь ву оьзда ваха, пхьеран цIеначу ойланца вогIуш хила.

ХIара стихотворени дешаран хрестоматина юкъахь ю, моьттуш ю со, хила хьакъ а йолуш. Дешархой кхетош-кхиорехь дахарх кхетам бала а, оьздангалла чIагIъян а мехала байташ ю хIорш, муьлххачу а заманна йогIуш. Шедевр ю, эр ду-кх вай литературин Iилманан маттахь.
Кхин а дукхха а ю Яралиев Юсупан дика байташ, шайх лаьцна яздан а, дийца а.

Амма заманан йохалла йицяъла ца тигинчу Юсупан «Шоданехь суьйре» киншкех айса ала лерина дош дерзо луур ду уггаре а экамчу, ша бахьнехь дуьне лаьттачу, дахар кхелинчу синхаамах – безаман темех лаьцна хьахорца.

Муха гайтина поэта кIентан а, йоьIан а къоналлехь хуьлу оьзда юкъаметтигаш, цара вовшашна къайлаха гатден са, церан безаман хазалла?
ХIокху киншкин цIе а тиллина авторо, безамах йолу стихотворени схьаэцна.

Поэтан ойла тIейоьдург юха а тIаккха а Безам бу. Безам ца хилча, поэт а хир варий-те? Я хIара киншка а хIотталур ярий-те? Чулацаме а, кIорга а ду цу дешан маьIна, даьстина ца валлал.

Тамашийна исбаьхьа ю «Суьйре шовданехь» стихотворени. Лирически турпалхо таьIна ца го вайна, иза безамах воккхаверан м1аьргонаш ю хIокху байтийн хIора бIогIамехь.
 
Хьан кIадделла хьажар
Iена шовдан чу.
Маьлхан цIеста зIаьнар
Хьоьца ловзуш ю.
Хьан Iуьйренийн эшарш
СовгIатана луш,
Хьан хьогалла Iена
Сарахь шовдан чу.
Цу чохь хьайн сурт довзахь,
ГIайгIа эша е.
Хьан дуьхьа и шовда
Дуьйлу эшаре.
Хьо еанчу новкъахь
Сийна богу бай.
Сатийсамийн полла
Цу новкъахь дIабай.
Хьан дагара гойтуш
Ю хьан некъан лар,
Гойтуш сох ен ойла
Ахь даггара яр.
Вай гIон долчу новкъахь-м
Дика мел дерш дай,
Малхе леста полла
Геланча бу вайн.
Хьан сакъерадалар
Iанахь шовдан чу,
Маьлхан цIеста зIаьнар
Сица ловзур ю.

ТIехьийзачу йоьIан васт гIайгIане го юьхьанца («кIадделла хьажар», «гIайгIа эшае»), ткъа и безаман гIайгIа йовзарехь, и ша бахьанехь еш юйла хаарехь, шовкъе дуьйлу лирически турпалхочун са. Иза чIогIа тешна ву ирсечу чаккхенах:
 
Вай гIон долчу новкъахь-м
Дика мел дерш дай.
Малхе леста полла
Геланча бу вайн».
 
Цхьаммо а ца яьстинчу кепара яьстина поэта безаман тема: «СтелаIад», «Безам», «Бехке дуй и, бехке?», «Хьоьга хьоьжуш», «Хьуна ца хаьара», «ТIаккха а ца хаьа-кх суна», «Хьо Iехаялар бу-кх тамаша», иштта кхидIа а – ешархоша езаш тIеэцначу байташкахь.

Ма-дарра безам буьйцуш нохчийн къоман Iадатехь дан а дац, я товш а ца хета. Цундела хир ду поэта цхьайолчу байташкахь забаран кеп лелаяр а.
Баккхийчийн шатайпанчу синIийжаме уьйрех, доккхачу шина стеган вовшашна сагатдарх лаьцна ю Ю. Яралиевн «Безам» цIе йолу стихотворени.
«Тхешан юьртара цхьа воккха стаг волчу хьажа-хIотта ваханера со 1976-чу шеран аьхка, тхан дас гIо а аьлла. Йоккха стаг, базара яхана, цIахь яцара» яздо поэта эпиграфехь.
 
Малх бузу хан яра.
ЦIен зIаьнарш хьуьйсура
Корах чу, сахьийзош, гIийла.
Меттара воккха стаг
Уьш ларъеш Iуьллура,
ЗIаьнаршца ойлане тийна.
– Йоккха стаг а яц йогIуш, –
Элира сихдина, –
ХIун хилла хьеелла-те и?..
Чухьуьйсу цIен зIаьнарш
ГIагIъаьлла йилхира,
Я иштта хийтира-те и?
ТIаккха соь элира,
БIаьрхиш а делийна,
Ас шега ладоьгIий хиъна:
– Кегийчийн хIун бехк бу,
Сел ойла гIелйина,
Ас а сел сагатдеш хилча?..
 
Йоккха стаг цIа яре хьоьжуш, гIийла ойланаш еш Iуьллу воккха стаг. Бен-башха а дац жима, воккха хиларх, сагатдар, сахьийзар массеран а юкъара хуьлу. Лирически турпалхочунна хьалха бехк лоьцу цо, иза шен дагах кхеттий хууш:
 
– Кегийчийн хIун бехк бу,
Сел ойла гIелйина,
Ас а сел сагатдеш хилча?..
 
Мел хаза аьлла ду и! Иштта эхье, цIена хилла-кх нохчийчун безам даима.

Дукха ешарх кIордош йоцуш, кхетаме чулацам болуш, синхаамийн кIоргалла йолуш, дешархо ойлане вохуш, оьшучохь беламе сурт хIоттош, дагна хаза тIеIаткъам беш ю Яралиев Юсупан стихаш. Стихкхолларан технике диллича, уьш цхьана бустамехь язйина а яц. ХIора стихотворенин шен-шен барам бу, размер ю, шен-шен кеп ю, шен-шен хатI ду.
Массеран а аьтто хир бац цуьнан «Шовданехь суьйре» гулар юкъара байташ еша. 1989-чу шарахь арахецна йолу иза хIинца атта карор а яц, схьахетарехь, ас санна лачкъийна, жовхIар дина лелийнехь хIетте а.

Тамашийна дерг хIун ду аьлча, Юсупан и цхьа киншка бен кхин зорбанехь араяьлла ца хилар ду.
Поэзиезархошна доккха совгIат хир дара цуьнан керла гулар араяьлча.

Суна хууш, дукха хенахь дуьйна зорбанеяккха кийча ю цуьнан керла гулар а. Амма иза стенна делахь а башха саготта вац шен говзарш зорбане яха. Адамийн дегнаш тахана чIогIа херадевлла хета цунна поэзина а, йозанехь долчу дашна а. Цхьа хан йогIур ю, поэтана хетарехь, адамийн якхделлачу дегнашна поэзин исбаьхьчу куьцашца кхелина дош оьшуш.
/1989-2013 шераш./

Источник:: журнал "Нана"

Известный чеченский деятель культуры и поэт Руслан Абуевич Ахтаханов родился 14 марта 1953 года. В 1995 году участвовал в создании Демократической прогрессивной партии Чечни и стал ее председателем. Был одним из руководителей Координационного Совета партий и движений ЧР. В период военных действий в Чечне был организатором многочисленных антивоенных акций.

Профессор Руслан Ахтаханов был президентом Народной академии наук, ректором Грозненского филиала Московского гуманитарного института.

30 августа 1997 года Руслан Ахтаханов был похищен в Грозном. Провел в плену 47 дней. Находясь в плену, начал писать стихи. Первым среди них было стихотворение "Пока раздоры правят миром".

Был генеральным директором учебных центров Современной гуманитарной академии (СГА) в Чеченской Республике. Занимался организацией новых филиалов СГА в Чечне. Затем занимал должность проректора Современной гуманитарной академии (Москва), генерального директора развития Центров доступа СГА в экстремальных условиях.

9 июня 2009 года Руслан Ахтаханов был единогласно принят в Союз писателей России. На тот момент им было написано и издано семь книг, в том числе серия книг "Чеченский след в российской и мировой истории", которую составили поэтические произведения о политических, религиозных и общественных деятелях разных этапов чеченской истории, как хорошо известных, так и незаслуженно забытых.

Членом Союза Ахтаханов стал после выхода в свет стихотворного сборника "Горжусь Чечней, героев подарившей миру"

В ноябре 2009 года Руслан Ахтаханов получил специальную премию Артема Боровика за твердую интернационалистскую позицию в жизни и творчестве (книга "Горжусь Чечней, героев подарившей миру"). Конкурс на премию Артема Боровика за выдающиеся достижения в области независимой журналистики и журналистских расследований проводит Благотворительный фонд имени Артема Боровика с 2001 года.

Ахтаханов являлся почетным работником высшего профессионального образования РФ. В ночь на 16 ноября 2011 года Руслан Ахтаханов был застрелен в Москве.

Первый вопрос – “За что?”

Талантливый, харизматичный, доброжелательный... Человек по-настоящему кавказской широкой души... У него не могло быть врагов по определению. Личных врагов...

Дала геч дойла цуьн.

Руслан Ахтаханов был похоронен в своем родовом имении в станице Знаменская Надтеречного района Чечни.

Времена, в которые убивают поэтов, – смутные времена...

Известный российский чеченский писатель и общественный деятель, лауреат Государственной премии Российской Федерации в области литературы и искусства, народный писатель Чеченской Республики, член Союза писателей России, Высшего творческого совета Союза писателей России и Организационного комитета по проведению в 2015 году в Российской Федерации Года литературы, председатель Союза писателей Чеченской Республики, академик Академии наук Чеченской Республики, доктор экономических наук, профессор Канта Ибрагимов 9 июля отмечает свое 55-летие

Для мужчины это, конечно, не возраст. Это зеркальная дата, в которой отражаются его дела. А если подсчитать объем выполненной К. Ибрагимовым за эти годы работы, то не устаешь удивляться и восхищаться его трудоспособностью – как только успевает?!

Канта – автор 10 книг солидного объема, более 20 научных публикаций, в том числе трех монографий. На сегодняшний день его произведения являются одними из самых читаемых в республике!

К. Ибрагимов не только писатель, но и ученый, профессор, доктор экономических наук, член диссертационных советов. Помимо писательской деятельности Канта Ибрагимов активно занимается общественной работой, особенно в области духовно-нравственного воспитания молодежи; пропагандирует культурные и литературные ценности, участвуя в международных книжных ярмарках, во встречах с общественностью не только республики и страны, но и ближнего и дальнего зарубежья; решает проблемы, связанные с деятельностью Союза писателей; выступает за масштабное развитие национальной литературы.

За столь активную деятельность К. Ибрагимов был избран членом Организационного комитета по проведению в 2015 году в Российской Федерации Года литературы.

Родился Канта Ибрагимов в 1960 году в Грозном, окончил экономический факультет Чечено-Ингушского университета. Как говорит Канта, до 37-летнего возраста он занимался только экономикой и вдруг понял, что не может не писать, что пришла пора осуществить мечту – стать писателем.

В итоге – он внезапно «ворвался» в литературу, заявив о себе вышедшим в 1999 году романом «Прошедшие войны», который сразу пришелся по душе читателю и был принят на «ура!». А в 2004 году Канта Ибрагимов получил за роман высшую награду страны – он стал лауреатом Государственной премии РФ в области литературы и искусства.

Первая книга явилась счастливой звездой для начинающего писателя – она открыла широкую дорогу следующим произведениям, которые стали выходить одно за другим. Так, вслед за романом «Прошедшие войны» появились «Седой Кавказ» в двух томах, «Учитель истории», «Детский мир», «Сказка Востока», «Дом проблем», «Аврора», «Академик Петр Захаров» и, наконец, в 2015 году роман «Стигал».

Каждая книга имеет свой строго выстроенный сюжет, своих разнохарактерных персонажей, а также особую тематику и конкретное время происходящих событий…

«Прошедшие войны» охватывает временной период прошлого века: с 1924 года по 1995 – с момента зарождения советского государства до полного распада системы. Автором подробно описывается, как устанавливалась советская власть на Кавказе, в Чечне, каким жестоким пыткам подвергался чеченский народ в годы коллективизации и репрессий. Главный герой романа проходит через лагерные пытки Колымы, изгнание из родного края, две войны, голод, нищету и человеческие потери. По словам К. Ибрагимова, главный герой Цанга Арачаев является прообразом его деда, чья биография легла в основу сюжета.

Тема распада системы продолжается и в романе «Седой Кавказ», описываются также и связанные с ней трагические события в жизни чеченского народа. Это масштабное социальное потрясение меняет не только политические и экономические устои, но и ориентиры, ценности и судьбы людей. А вот в романе «Аврора» показаны реалии новейшей истории нашей страны. «В основе сюжета – судьбы людей, являющихся невольными участниками трагических событий, происходящих в современной России. Герои повествования – представители нашего общества, которые страдают, мучаются, верят, любят… и надеются», – так сказал сам автор о своем романе.

В этом году К. Ибрагимов обрадовал поклонников своего творчества новым романом с загадочным названием «Стигал», смысл содержания которого сравним с двустишием великого Гете:

«Лишь тот достоин жизни и свободы,

Кто каждый день идет за них на бой!».

Известный чеченский писатель Абу Исмаилов, отзываясь о романе, писал: «История Стигал, так зовут главного героя романа, не выдумана… Читателями по-разному будет восприниматься это произведение. Кто-то узнает в нем свое недалекое прошлое. Будет искать аналоги и прототипы в событиях и персонажах. Кому-то понравится, а кому-то нет. Мне здесь почудилась мудрая притча о том, что человек должен оставаться самим собой и достойным примером для потомства, несмотря на любые испытания, ниспосланные судьбой…».

Вот такие они – романы К. Ибрагимова, все разные, но все о реальной нашей действительности, а, в общем, все его книги – это многогранные, емкие, колоритные и масштабные произведения разной направленности, отражающие и исторические события, и современный мир, но однозначно, что все они о вечном – о войне и мире, о дружбе и любви, о чувстве долга и предательстве, о добре и зле. Но, несмотря на различную тематическую направленность его книг, все они в совокупности представляют собой нечто цельное.

Писателя Канта Ибрагимова знают и читают его произведения не только в нашей республике, но и в России, и за рубежом. Об этом говорит то, что его книги часто выставляются на российских и зарубежных книжных ярмарках, в которых принимает участие и сам писатель.

Вот как рассказывает Канта о своем участии в 2013 в книжной ярмарке на Кубе:

– Это была 22-ая ежегодная Международная книжная ярмарка в Гаване. До этого я бывал на разных книжных форумах в Москве, Киеве, Минске, но такой масштабности и такого количества людей, интересующихся литературой, не видел. Меня там, конечно, не знали. Но после моего представления своих произведений, после первой лекции о послевоенном возрождении Чеченской Республики и о состоянии чеченской литературы все мои книги с полки разом исчезли.

К. Ибрагимов принимал участие и в других книжных ярмарках. В частности, в 25-ой Международной торгово-экономической ярмарке, которая проходила в городе Харбине, где также его произведения имели большой успех, и где он стал почетным членом Ассоциации писателей г. Харбин; в Международной книжной ярмарке во Франкфурте-на-Майне, где он представил книги ряда чеченских писателей, и вот совсем недавно, в конце июня текущего года, на X Московском международном фестивале «Книжная ярмарка» на Красной площади, где состоялась презентация книг Канта Ибрагимова.

Во Вьетнаме, в Ханое, на вьетнамском языке был издан роман «Прошедшие войны». Появление романа «Прошедшие войны» с авторскими словами глубокого уважения к героическому вьетнамскому народу, а также с искренним пожеланием добра и мира вызвало во Вьетнаме широкий общественный резонанс. В день презентации книги, как сообщил инициатор этого события, переводчик «Прошедших войн» Дао Минх, во многих вьетнамских газетах появились статьи о романе с портретом писателя и с фотографией обложки романа. А затем в письме к Канта Ибрагимову Минх Хиеп сообщил, что за перевод на вьетнамский язык романа «Прошедшие войны» ему присуждена высшая литературная премия Союза писателей Вьетнама. «Эта премия – большая честь в области литературы, и я рад, что Ваш роман ее получил. Надеюсь, он получит еще и другие премии», – написал Минх Хиеп, который перевел на вьетнамский язык и роман «Детский мир», изданный во Вьетнаме.

Готовятся к переводу книги К. Ибрагимова еще и в Европе, и в Китае.

Малика Абалаева

Чеченская проза 80-90-х годов прошлого века представляет собой достаточно сложный этап, поскольку её развитие, как и жизнь всего народа, было прервано войной. Однако следует сказать, что, несмотря на возникшие сложности, многие чеченские писатели активно продолжали своё творчество. В начале 80-х годов был напечатан роман в стихах на чеченском языке Ш. Арсанукаева «Линии судьбы», на русском языке – роман М. Ахмадова «На заре, когда звёзды гаснут» и в начале 90-х годов – М. Сулаева «Горы молчат, но помнят». В это время также продолжали развиваться лирика, драматургия и публицистика.

Роман в стихах известного чеченского поэта Ш. Арсанукаева, после выхода и по сегодняшний день, остаётся настоящим литературным событием. Нельзя сказать, что на сегодняшний день он достаточно исследован. К изучению жанровой специфики романа обращалась М.В. Исмаилова в диссертационном исследовании «Проблемы традиций и жанровые разновидности в чеченском романе 80–90-х годов ХХ века», однако остаётся много не поставленных и не рассмотренных вопросов, которые ждут исследователей. Мы обращаемся к роману Ш. Арсанукаева не только с целью воссоздания единой картины развития чеченской прозы ХХ века, но и для выявления основных тенденций развития прозы этого времени, определения роли фольклора в этом произведении. Именно этими проблемами ограничен круг рассматриваемых нами вопросов в романе «Линии судьбы»*.

В романе Ш. Арсанукаева «Линии судьбы» мы знакомимся с Ризваном, который накануне Великой Отечественной войны поступает учиться в ГИТИС. Дома у него осталась любимая девушка Зарган, но теперь он нравится однокурснице Кларе. Ризван идёт добровольцем, вместе с однокурсниками, защищать Москву. Он теряет близких друзей, Виктора и Владимира, один из них закрыл грудью Ризвана и погиб, Клара тоже погибает на фронте, вынося тяжело раненного бойца.

Зарган очень ждала Ризвана и переживала за него, но сын председателя колхоза Дурды, Мовсар, которому Зарган отказала в женитьбе, насильно украл девушку, продержал её одну в холодном доме две ночи, и она заболела, но нашла в себе силы, чтобы сбежать. В этом случае, по чеченскому обычаю, девушка считается опозоренной, потому что провела два дня в доме у постороннего мужчины. В это время раненый Ризван был в госпитале в Астрахани. Девушка написала ему письмо и всё рассказала. Встреча героев убеждает в глубине и искренности их чувств.

Ш. Арсанукаев в своём романе верен чеченским фольклорным традициям, которые успешно развивало предыдущее поколение писателей. В романе «Линии судьбы» влияние чеченских героико-исторических песен илли проявляется, прежде всего, в идеализации и романтизации героики войны – это первый выделенный нами фольклорный мотив, использованный в произведении. Приведем некоторые примеры из романа, давая подстрочные переводы: «ГIаьттира Доватор, Плиев Тарраш тIехь лепадеш ткъес, БIаьхой Панфиловн, Политрук Клычков Василий ГIаьттира: юхадовла Меттиг бац, йоккха Росси мел Елахъ а – тIехьахь Москва!» [1: 376] – «Встали Доватор, Плиев, Сабли сверкают молнией, Встали солдаты Панфилова, Политрук Клычков Василий Встал: некуда отступать, За нами, хоть и велика Россия, – Москва!».

В чеченских илли воспевались героизм, мужество, преданность родной земле – все это мы находим в романе Ш. Арсанукаева, поэтому вполне оправданным является использование патетики и некоторой пафосности при создании картин героических будней Великой Отечественной войны.

Второй фольклорный мотив, развиваемый писателем в романе, – обращение к образу матери. «Обращение к образу матери, – пишет в своём исследовании М.В. Исмаилова, – ещё одна черта, сближающая произведение с илли. В эпосе мать или сестра провожают героя, о матери он вспоминает в самые тяжелые минуты, материнская забота излечивает героя от ран. Однако в романе Ш. Арсанукаева образ матери героя дан фоном, гораздо больше он уделяет внимания обобщенной материнской фигуре, матери всех солдат, матери, которая переживает за своего сына, независимо от того, на чьей стороне он воюет. Автор показывает ситуацию со стороны матерей, которые любят своих сыновей и которые неизбежно страдают» [2: 94].

Третий мотив героико-исторических песен, реализуемый в романе Ш. Арсанукаева, – мотив братства, преданности, взаимовыручки. Герои илли всегда приходят на помощь, защищают друг друга, жертвуют собой ради других. Ризван воюет вместе с Виктором и Володей, с которыми учился и жил в общежитии. Писатель так об этом говорит в романе: «Делахь а, кхолламна шен и Вац леткъаш – муьлххачу вонехь Володий, Викторий – ший а Цуьнца ву...» [3: 74] – «Но нет, не сетует он На судьбу свою – в любой беде Володя и Виктор – всегда с ним...».

Однако не суждено им было дойти до победы всем вместе: Виктор погибает, заслонив собой Ризвана, под Сталинградом не станет Володи. Идея братства, единства, интернационализма является основополагающей в решении основных вопросов современности в романе.

Четвёртый фольклорный мотив, культивируемый писателем в романе «Линии судьбы», не так распространён в илли, как героический, – это мотив любви. По этому поводу известный чеченский ученый Х.В. Туркаев справедливо отмечает: «Чеченская поэзия за время становления и развития не накопила сколько-нибудь значительных традиций любовной лирики (если не считать лирику А. Мамакаева и некоторых стихов Ш. Арсанукаева. Устная народная поэзия не располагает богатыми традициями интимных посланий мужчин женщинам, кроме немногих скупых слов, с которыми молодцы героических песен обращаются к ветру, птицам с просьбой рассказать их любимым девушкам о том, как они умирали» [4: 224].

Можно сказать, что мотив любви в романе Ш. Арсанукаева лишь пунктирно намечен автором, как и в чеченском фольклоре. Писатель так определяет любовные линии, не разворачивая их сюжетно: Эльдар и Яха, Мовсар и Зарган, Ризван и Клара, Ризван и Зарган.

Наиболее важен в романе не мотив любви, а мотив борьбы за невесту, имеющий особое значение в чеченском фольклоре. Девушка или сразу отвечала взаимностью, или убегала, дожидаясь помощи от любимого. «Борьба за женщину – борьба за продолжение рода, за будущую жизнь, и совсем не безразлично, какая женщина даст жизнь новым представителям рода. Невеста также не может выбрать слабого и недостойного. Борьба за невесту… имеет двойной смысл. Это и проявление личного выбора, интимных межличностных отношений, борьба за чувство и, одновременно, символическая борьба за землю, за право жить на родной земле и возделывать её» [5: 98].

В данном случае выбор Зарган – это выбор достойного защитника Ризвана, в то время как Мовсар с помощью поддельных документов скрывался от военной службы. Зарган не могла выбрать труса и слабого человека, поэтому она борется за свою любовь – бежит от Мовсара, пишет письмо Ризвану, едет к нему в Астрахань.

Наряду с фольклорными мотивами илли в литературный контекст романа «Линии судьбы» включена чеченская легенда, которую рассказывает Ризван в ответ на шутки друзей после исполнения в ГИТИСе роли Отелло из пьесы Шекспира. В легенде рассказывается о юноше, который полюбил девушку, но она выбрала себе другого жениха, кровного врага юноши. Молодой человек не только отказывается от убийства кровника, но и совершает поистине героический поступок. В те далекие суровые времена существовал обычай: того, кто прибывал последним на сбор, казнили. И когда был объявлен сбор, предпоследним пришёл кровник юноши, молодой муж его любимой девушки, а последним – юноша. Он сознательно это сделал ради счастья любимой, оберегая её от страданий.

Рассказанная легенда придаёт всему произведению глубокий философский смысл, передаёт национальный колорит, позволяет автору глубже раскрыть характеры героев, соотнести их действия и поступки с высокими идеями.

Несомненным является то, что в романе «Линии судьбы» Ш. Арсанукаева широкое использование фольклорных традиций чеченских героико-исторических песен илли усиливает героику романа, делает образ Ризвана мужественным, сильным, достойным во всех отношениях, вносит национальную специфику. Наряду с ними в произведении развиваются литературно-художественные традиции, которые нашли отражение в жанровом решении, в осмыслении темы войны и человека, в реализации лирических элементов.

В романе другого известного чеченского писателя, М. Ахмадова, «Сатосуш, седарчий довш» («На заре, когда гаснут звёзды»), опубликованного  в 1986 году, рассказывается о судьбе старого Аказа, молодость которого пришлась на 30-40-е годы прошлого века, и его дочери от второго брака Зары, представительницы поколения 70-х годов. С самого начала определён художественный конфликт, построенный на противоречивости взглядов, различном отношении к жизни.

Зара и Бексолт, которому предстояло служить в армии после окончания школы, поклялись на вершине горы, на виду восходящего солнца, дождаться друг друга. Однако жизнь внесла свои коррективы: в городе у Зары появился Саидбек, с которым  она ходила в кино, парк, на карусели. Кто-то из соседских женщин увидел, что Саидбек на карусели дотронулся до руки Зары. Был нарушен древний чеченский обычай, по которому мужчина не имел права прикоснуться к женщине до замужества. «Строго запрещалось касаться руки девушки во время танцев. Мужчина, во время танцев задевший женщину, мог тут же поплатиться за это жизнью, а парень или мужчина, прикоснувшийся к оголённой части руки девушки (куьг хьакхадалар) – обязан был на ней жениться» [6: 68].

Зара совершила тяжкий проступок, она знала о больших последствиях этого, положение осложнялось еще и тем, что Саидбек и Зара принадлежали к тейпам, между которыми существовал неразрешимый конфликт – кровная месть. Так, один из представителей их рода, Чада, потеряв младшего брата Ийдала, по закону должен был отомстить. «Тогда, полтора года назад, из-за ссоры на свадьбе убивший Ийдала ударом кинжала и ставший его кровником, месяц назад, так и не дав ему настигнуть себя там, в горах, в Хачарах, свалился в пропасть и умер» [7: 84]. И родственники кровника, положив на носилки его младшего брата, завернутого в саван, пришли просить Чаду отказаться от продолжения мести. И Чада согласился. «Мы не смогли отомстить кровнику за него… Теперь, если я даже десятерых убью, его убью, сам умру или сойду с ума, мой Ийдал не может воскреснуть…» [Там же: 85]. Обычай  предписывал мстить за обиду, нанесённую семье, иначе семья считалась опозоренной, и позор ложился на всех, включая потомков. В романе подчеркивается, что проступок Зары заставил мужчин рода пойти на крайние меры – отказаться от кровной мести.

Свадьба произошла вынужденно, из-за глупого необдуманного поступка Зара не стала счастливой. Через некоторое время она снова поддалась своему импульсивному характеру и уехала в Ригу, к другу детства. Это также предосудительно для молодой женщины – оставить дома мужа и уехать к другому мужчине. Зара второй раз нарушила чеченские обычаи, опозорив дом и семью, её отец, не выдержав всего этого, умер от сердечного приступа.

Девушка совершила много ошибок, но можно было найти выход из каждой ситуации, не нарушая национального уклада. Рассказав историю Зары, писатель тем самым обращает внимание читателей на истоки народной жизни и показывает, чем может обернуться нарушение и разрушение древних обычаев. В чеченском народном эпосе образ женщины, как говорилось выше, играет исключительно важную роль. Женщина для чеченцев – хранительница духовных и нравственных ценностей. Я. Чеснов, на основе собранных этнографических материалов утверждает: «…Чеченцы и ингуши требовательны к брачному и вообще социальному поведению женщины. Отклонения в поведении воспринимаются ими как катастрофа, нарушающая основу существования этноса и, более того, – всего мироустройства» [9: 157]. В качестве доказательства выдвинутого тезиса учёный приводит известную чеченскую поговорку: «Портится мужчина – портится семья. Если это случилось с женщиной, то портится народ». Вполне оправданно, что к чеченской женщине предъявляются высокие требования.

Ситуацию, в которую попала девушка, мать Зары, Алуба, комментирует по-своему и находит причины в своей судьбе. В прошлом, оставшись с ребенком одна, она не смогла дать  ему должного воспитания, поскольку было другое желание – выжить. Ян Чеснов в своей работе подчеркивает важность роли матери в воспитании детей: «…бытующее выражение «материнский язык» означает наличие у человека хорошего этического воспитания, полученного от матери. В то же время иногда старики, обсуждая неблаговидный поступок какого-то человека, обвиняют линию матери» [Там же: 154].

Добавим к этому, что в чеченских героико-исторических песнях илли  всегда отводилась исключительно важная роль матери. К ней обращались всегда и дочери, и сыновья, когда хотели получить совет, узнать, правильный ли выбор сделан. Мать всегда оставалась главной морально-нравственной опорой. Примером могут служить «Илли об Альбике и  Жаммирзе», «Илли о Темирко, сыне Ахи», «Илли об Автархане, сыне Дибы» и т.д.

В илли иногда говорится и о недостойном поведении женщин. Осуждается легкомысленность, корысть, нечестность. Так, в «Илли о сыне старой вдовы» юноша замечает, что любимая им девушка оказывает знаки внимания не только ему, но и тому, «…кто в походах удал, кто славы много достал» [11: 85]. Кант расценивает такое поведение девушки как упрёк себе. Мать, к которой обращается сын, осуждает девушку, обвиняя её в недостойном поведении: «Нет, как видно она из тех, Кто любовных ищет утех, Кто, придя на аульский сход, Всем, кого ни встретит, мигнёт!» [Там же: 91].

Развитие аналогичных мотивов илли мы находим в романе М. Ахмадова «На заре, когда гаснут звёзды», за подробным повествованием, включающем лирические отступления и монологи героев, прослеживается авторское осуждение поведения Зары. Писатель указывает на то, что нарушение традиций, которые веками создавались предками и закрепились в непревзойденном по глубинному нравственному содержанию устном народном творчестве чеченцев, ведёт к утрате морально-нравственного потенциала общества. М. Ахмадов остаётся верен лучшим традициям чеченской прозы, в идейном содержании опираясь на устное народное творчество.

Для создания единой картины эволюции чеченской прозы 80–90-х годов ХХ века следует назвать роман М. Сулаева «Горы молчат, но помнят», в 1992 году опубликованный на русском языке после смерти писателя. Судьба этого произведения имеет длительную историю. В 1966 году был опубликован на чеченском языке роман «Товсолта ломара дIавоьду» («Товсултан уходит с гор»). Основной конфликт произведения ограничен рамками семейной драмы, за которыми неразвернутыми оказались сложнейшие проблемы депортации чеченского народа. Писателю понадобилось время, изменение социально-исторической ситуации, чтобы не только открыто сказать об этих проблемах, но и сделать попытку объективного анализа произошедшего. Спустя четверть века был представлен новый вариант романа под названием «Горы молчат, но помнят».

В романе М. Сулаева отразилась новая общественная информация, которая стала достоянием гласности в конце 80-х годов. Писатель в предисловии сформулировал концепцию своего произведения: «В ночь на 23 февраля  1944 года, в три ноль-ноль (в праздничный день – День Красной Армии!), по коварному замыслу «отца народов» Сталина и его послушных холуев Молотова, Берии, Кагановича, полмиллиона чеченцев и ингушей… были в считанные часы взяты под ружьё, погружены в товарные эшелоны, лишены имущества, домов, скота, вырваны с корнями из родной, исконной своей земли и насильственно вывезены в далёкие края… Около половины переселенных  погибло в первые же месяцы изгнания от морозов, болезней и голода» [13: 3].

В повествовании внимание сосредоточено на судьбах семей Товсултана Берсанова, Керима Албастова и Анны Львовны, в которых, как в фокусе, сконцентрирована непростая судьба чеченского народа.

Товсултан Берсанов из числа тех, кто в молодости защищал Советскую власть, однако со временем происходит разочарование в том, как расходятся со словами действия людей, пришедших к власти, как партийные функционеры пользуются незаслуженными благами, нарушая права обычных людей. Одна за другой обрушиваются на Тавсултана проблемы, которые возникают в семье, – известие о гибели на фронте старшего сына Мурада, смерть жены Нурбики, нарушение горских обычаев дочерьми и т.д. Много требуется сил, чтобы выдержать все эти испытания, однако старый Товсолта так и не смог примириться с так называемыми «новшествами власти» – стали играть комсомольские свадьбы, выращивать на плантациях в горах табак. Во всем этом герой видит не только нарушение горских обычаев, а разрушение морально-нравственных основ жизни, с чем он так и не смог смириться до самой смерти.

Идейным центром романа М. Сулаева является одна из самых трагических страниц истории чеченского народа – депортация. «Страшные картины переселения, – пишет К. Гайтукаев, – сопровождавшиеся расстрелом на месте, в упор, «нетранспортабельных стариков», больных, детей, – не вымысел автора. За ними – кровоточащая правда, правда о заживо сожжённых в Хайбахе, вероломно умерщвлённых врачами-выродками больных в Урус-Мартановской райбольнице. И много других правд в той же цепи (помноженных на сегодняшний беспредел и бойню в многострадальной Чечне)» [14: 68].

За множеством подробных эпизодов романа – страшная правда о страданиях чеченского народа, об искорёженных судьбах тысяч людей. Нельзя не отметить значимости романа М. Сулаева в истории развития чеченской литературы. Не ставя перед собой задачу представления глубокого анализа этого произведения, скажем, что в 90-е годы прошлого века в чеченской прозе возросло использование реалистического материала, усилился историко-социальный подход, стали разрабатываться  новые темы, позволяющие писателям выходить на совершенно новый уровень осмысления назревших проблем. М. Сулаев в романе показывает огромную степень разрушения национальных традиций, которое нанесла власть, возвращает нас к нашим национальным истокам, призывает к возрождению и сохранению традиций и обычаев чеченского народа.

Можно заключить, что в конце 80–90-х годов ХХ века чеченские писатели глубоко осмысливали и разрабатывали, на материале современности, тему исторической правды, воссоздавая и бережно сохраняя национальную культуру, традиции, обычаи и обряды, отраженные в народных песнях, преданиях, легендах, составляющих важнейшую и неотъемлемую часть идейно-художественного пространства произведений и определяющих их национальную специфику.

Примечания:

1. Арсанукаев Ш. Кхолламан сизаш. Грозный, 1987.

2. Исмаилова М.В. Проблемы традиций и жанровые разновидности в чеченском романе 80–90-х годов. Дисс… канд. фил. наук. Майкоп, 2007.

3. Арсанукаев Ш. Кхолламан сизаш…

4. Туркаев Х. Исторические судьбы литератур чеченцев и ингушей. Грозный, 1978. – 348 с.

5. Исмаилова М. Проблемы традиций и жанровые разновидности в чеченском романе 80–90-х годов. Дисс… канд. фил. наук. Майкоп, 2007.

6. Межидов Д., Алироев И. Чеченцы: обычаи, традиции, нравы. Социально-философский аспект. Грозный, 1992.

7. Ахмадов М. На заре, когда гаснут звёзды. Грозный, 1989.

8. Там же.

9. Чеснов Я.В. Генетические представления в менталитете чеченцев (на материале полевых этнографических материалов, собранных в Чечне и Грузии 1980-1990 годов) // Культура Чечни. История и современные проблемы. М., 2002. – 381 с.

10. Там же.

11. Илли. Героико-эпические песни чеченцев и ингушей. Грозный, 1979. – 238 с.

12. Там же.

13. Сулаев М. Горы молчат, но помнят. Грозный, 1992.

14. Гайтукаев К. Писатель и его герои. Грозный, 1998.

Джамбекова Т.Б., доктор филологических наук, профессор, засл. учитель ЧР, засл. деятель науки ЧР, член-корр. МАНПО, лауреат премии Интелл. центра ЧР “Серебряная Сова ­ 2010”

26 сентября 2013 года исполнилось ровно сто лет со дня гибели легендарного чеченского абрека Зелимхана Гушмазукаева (Зелимхана Харачойского). 

Именно это событие, по признанию автора, стало причиной того, что он занялся, точнее, с еще большим усердием продолжил работу над сбором архивного материала, предназначенного для выпуска данного издания. Книга отпечатана в Минводах в ООО «Полиграфпром» общим тиражом 1200 экземпляров.

В «Рыцаре чести» вниманию читателей, интересующихся историей нашего края и судьбой сынов Отчизны, отдавших свои жизни за честь и достоинство чеченского народа, представлена не только подборка архивных текстов (рапорты, письма, обращения, телеграммы, копия приговора и т.д.), но и уникальное приложение в виде факсимиле документов и редчайших фотографий.

Скажу честно, пока мне в руки не попалась книга «Рыцарь чести», я был твердо убежден в том, что знаю все (или почти все) о жизни и судьбе Зелимхана Харачойского. Именно поэтому, первоначально (не в обиду автору будет сказано) я принял его подарок без особого энтузиазма.

И каково же было мое удивление, когда я открыл первую страницу, прочитал ее, затем, не замечая ничего и никого вокруг, прочитал вторую, третью, десятую… И так до тех пор, пока не прочитал всю книгу, как говорится – от корки до корки.

«Увлекшись работой с архивными документами, я не мог обойти стороной сведения, касающиеся жизни и деятельности знаменитого абрека Зелимхана Гушмазукаева. Позже этот интерес перерос в творческий процесс, и у меня появилась идея на основании архивных документов составить книгу, которую выставляю на суд читателей» – пишет Вахит Бибулатов.

«Написать книгу о Зелимхане, – продолжает автор, – приуроченную к 100-летию со дня его гибели, меня побудило то обстоятельство, что до сих пор о легендарном абреке не выпущено ни одного сборника документов. И это понятно. Ведь долгие годы архивы страны были недоступны для наших исследователей. Большинство дел, в которых фигурировало имя Зелимхана – было засекречено. В настоящее время часть этих архивных материалов стала нам доступна. В них отражена не только деятельность абрека Зелимхана, но и секретные директивы властей по его поимке, создании партизанских отрядов для борьбы с неуловимым народным мстителем и многое другое».

В последнем абзаце вступительных слов «Рыцаря чести» Вахит Бибулатов пишет:

«Надеюсь, данный труд найдет свою нишу в чеченской историографии и будет полезен аспирантам, студентам и любителям истории нашего края».

В связи с этим, хотелось бы сказать, что книга В. Бибулатова пользуется большим спросом, имеет массу одобрительных отзывов, что является доказательством того, что его труд не пропал даром, и надежда автора на интерес к изданию в научной среде и студенческих кругах уже сейчас претворилась в реальность.

Халиф Умаров

Близкие по историческим судьбам и родственные по языку чеченские и ингушские литературы после Октябрьской революции 1917 развивались как письменные советские литературы, опираясь на национальные фольклор, с одной стороны, и на опыт русской классической и советской литературы — с другой.

Основоположником чеченской литературы явился С. Бадуев (1904—43), автор первого печатного чеченского художественного произведения — повести «Голод» (1925), первого чеченского романа «Петимат» (1930) о судьбе горянки, пьес «Закон отцов» (1929), «Красная крепость» (1930) и др. Пьесы («Борьба», 1932) и рассказы создавал Ш. Айсханов (1907—37), пьесы («Росток нашей эпохи», 1934) и поэмы («Лесная поляна». 1933) Н. Музаев (р. 1913). В начале 30-х гг. появляются первые стихи М. Мамакаева (1910—73), очерки и пьесы Х. Ошаева (1898—1977), создателя первого чеченского алфавита на латинской основе; исторический роман С. Арсанова (1889—1968) «Два поколения» (1930) посвящен предреволюционной ситуации в Чечне.

В 40-е гг. появляются патриотические пьесы А. Мамакаева (1918—58) «Гнев» (1940), «В родной аул» (1941), сборник стихов Музаева «В сверкании молний» (1940), поэма М. Сулаева (р. 1920) «Солнце победит» (1944). Интенсивное развитие литературы началось в 50-е гг. В Алма-Ате вышел коллективный сборник произведений чеченских писателей «Дружба». Тогда же был издан историко-революционный роман Арсанова «Когда познаётся дружба» (на русском языке), ставший крупной вехой в чеченской прозе. Вышли сборники стихов А. Мамакаева «Долина Терека» (1958), М. Мамакаева «Дороги Родины» (1960), Музаева «Горсть земли» (1960), Р. Ахматовой (р. 1928) «Трудная любовь» (1963) и др. Поэзия 60—70-х гг., сохраняя верность традиционным темам гражданско-патриотического, интернационалистического и собственно-лирического звучания, стремится к углублённо-философскому их решению, к масштабности, к совершенству языка, художественной формы.

В прозе 60—70-х гг. успешно развиваются жанры очерка и повести, всё чаще появляются романы на современные темы. Красоте созидательного труда, связям личности и общества посвящены романы Музаева «В долине Аргуна» (1965), «Сила мечты» (1971), М. Исаевой (1898—1977) «Корень счастья» (кн. 1—2, 1964—70), «Созидатели» (1970), повесть З. Абдулаева (р. 1926) «На берегу Ассы» (1975) и др. Проблемы нравственного воспитания, утверждение коммунистической морали — в центре романов Сулаева «Тавсултан уходит с гор» (1966), М. Мусаева (р. 1915) «После выстрела» (1969), У. Гайсултанова (р. 1920) «Кто ты?» (кн. 1—2, 1969—71). Художественное осмысление исторического прошлого характерно для романов М. Мамакаева «Мюрид революции» (1962) и «Зелимхан» (1968), А. Айдамирова (р. 1933) «Именем свободы» (1968), «Долгие ночи» (1973), тетралогии Ошаева «Пламенные годы» (кн. 1—4, 1959—64). В детской литературе активно работают Гайсултанов (сборник повестей и рассказов «Пусть смеется солнце всем», 1968), Х. Эдилов (р. 1922; поэма-сказка «Железный волк», 1966), Мусаев (повесть «Анзор», 1966) и др.

С конца 50-х гг. широкий тематический диапазон обретает чеченская драматургия: пьесы о Гражданской войне 1918—20 — «Асланбек Шерипов» (1958) Ошаева, «Девушка с гор» (1960) А. Хамидова (1920—69); о жизни колхозного села — «Светлый путь» (1961) Музаева, «В одном ауле» (1962) Мусаева; о Великой Отечественной войне — «Волны Терека» (1961) Мусаева, «Бессмертные» (1969) Хамидова; о морально-этических и бытовых проблемах — «Верить человеку» (1961) Музаева, «Совдат и и Дауд» (1958) и сатирическая комедия «Падение Бож-Али» (1967) Хамидова.

Первым печатным произведением ингушской литературы была пьеса З. Мальсагова (1894—1935) «Похищение девушки» (1923); в газете «Сердало» печатались стихи и проза, в том числе отрывки из повести «Ранняя весна» Т. Бекова (1873—1938), поэма «Калым и Тамара» С. Озиева (р. 1904). В 30-е гг. выступают поэты Х. Муталиев (1910— 1964), Дж. Яндиев (р. 1916), А. Озиев (1902—37) и др.; прозаик А. Гойгов (1896—1948), автор очерков и повестей на историко-революционные темы; драматург и прозаик И. Базоркин (р. 1911). В годы Великой Отечественной войны 1941—45 печатают патриотические и антифашистские стихи Яндиев, М. Хашагульгов (1904—77), Х. Осмиев (р. 1909) и др. О войне написаны пьесы Базоркина «Капитан Ибрагимов» (1941), «Рождение ненависти» (1942). В 50-е гг. литература вступает в период интенсивного роста. Выходят сборники стихов Муталиева, Яндиева, С. Озиева. 

Проза уверенно осваивает жанр повести: «Первые дни» (1960) Муталиева, «Имени республики» (1962) и «Девять дней из жизни героя» (1964) Б. Зязикова (1908—65), «На развилке» (1965) А. Ведзижева (р. 1919) и др. Проблемам нравственного воспитания и утверждения коммунистической морали в борьбе с пережитками прошлого посвящен первый в ингушской литературе роман С. Чахкиева (р. 1938) «Золотые столбы» (1966); его же роман «Волчьи ночи» (1970) и романы А. Бокова (р. 1924) «Сыновья Беки» (1967), М. Плиева (р. 1929) «Трудный перевал» (1974) написаны на историко-революционную тему. Историческая эпопея Базоркина «Из тьмы веков» (1968) охватывает более ста лет жизни народа. В области детской литературы активно работают Ведзижев (повесть «Гапур — тёзка героя», 1968), Чахкиев (повесть «Энвер», 1966) и др. Ингушская драматургия, начавшая в 20-е гг. свой путь пьесами З. Мальсагова и Муталиева, достигла серьёзных успехов в конце 50-х гг. и в последующие десятилетия: «Дороги любви» (1966) Базоркина, «Когда гибнут сыновья» (1968) Чахкиева и Г. Русакова, «Я не буду одинок» (1973) Ах. Мальсагова (р. 1922) и др.

Литературоведение и литературная критика в чеченской и ингушской литературах развиваются в тесной взаимосвязи, что нашло отражение, в частности, в создании общего «Очерка истории чечено-ингушской литературы» (1963). С начала 70-х гг. активно выступают исследователь ингушской литературы Абу Мальсагов (р. 1939), чеченской литературы — Х. Туркаев (р. 1938). В 1973 опубликована книга Ю. Айдаева (р. 1938) «Чечено-ингушская советская драматургия 1920—1940 гг.», в 1975 — книга И. Дахкильгова (р. 1936) «Ингушская литература» (1975). Центром научно-исследовательской работы является Чечено-Ингушский институт истории, социологии и филологии.

Произведения чеченских и ингушских писателей переведены на русский и другие языки народов СССР; в республике изданы на чеченском и ингушском языках произведения классиков русской и зарубежной литератур, книги многих писателей народов СССР. Организационно-творческую работу среди литераторов осуществляет писательская организация Чечено-Ингушской АССР (Г. Грозный).

  М. А. Сулаев.

(Из книги "Чечено-Ингушская Автономная Советская Социалистическая Республика")

Чеченская литература (чеч. Нохчийн литература) — литература на чеченском языке, либо написанная чеченскими авторами на некоторых других языках. Зародилась на основе извне проникающих на Северный Кавказ христианских, а позднее исламских богословных текстах, а также местного многообразного фольклора — устного народного творчества, в котором столетиями оттачивалась философская мысль, язык, художественные образы и символы вайнахов. Иногда, вместе с ингушской литературой, объединяется в одну литературную общность, в связи с близостью языков и сходством исторических судеб этнически родственных народов — чеченцев и ингушей.

Литература созданная посредством чеченской письменности начала своё существование с 1925-1927 годов, когда было введено это письмо, изначально на основе латинницы, позднее кириллицы. До советского периода образцы литературы на территории Чечни существовали на арабском языке, параллельно имели место успешные, но распространённые в узких кругах, попытки создания чеченского письма на основе арабского алфавита, а в более ранний период — на основе греческого и грузинского алфавитов.

Истоки. Истоками возникновения художественной литературы в Чечне является богатое устное народное творчество — «Нартский эпос», народные песни, предания, сказки. На местный фольклор оказали влияние исторические процессы пережитые вайнахами, а также взаимосвязи с другими кавказскими художественными традициями. Вероятно, ещё с периода раннего средневековья, благодаря деятельности христианских миссионеров, у вайнахов существовали тексты с использованием византийского греческого и грузинского письма. В грузинских источниках есть упоминания о переписке на грузинском языке между вайнахскими старейшинами и грузинскими царями[1]. В последующее время, в связи с распространением другой религии — ислама, местных интеллектуалов устраивала приверженность к арабской средневековой культуре с её богатой мусульманской литературной традицией и арабской графикой. Появление в Чечне первых образцов письменной литературы на арабском языке относиться к концу ХVII века[2].

Самобытными формами чеченской литературы можно считать первые фамильные хроники этого народа — тептары — исторические тексты, в которых излагалась история и генеалогия определенной семьи-рода (тайпа) в течение длительного периода времени, а также наиболее важные события в жизни тайпа и всего народа. Согласно фольклорным материалам, эти записи делались на коже, на дереве и на камне[3].

С распространением в регион проживания чеченцев влияния Российской империи, часть их начала ориентироваться и на русскую культуру. Интенсивная разработка местного литературного языка началась после введения латиницы — в 1925-1927 годах. Эти реформы, а также введение всеобщего начального образования в СССР в 1930 году, способствовали быстрому росту чеченской интеллигенции. В 1929 году открылись первые два педучилища, готовившие чеченских учителей в Грозном, в сентябре 1938 года в городе появился свой собственный Педагогический институт с тремя факультетами: физико-математическим, историческим и филологическим. Однако в связи с массовыми сталинскими репрессиями, к концу 1938 года Чечено-Ингушская АССР лишилась практически всего своего образованного слоя и в дальнейшем по уровню образования чеченцы, как и ингуши, отставали от многих других северокавказских народов[2][4].

Советский период. Основоположником чеченcкой советской литературы стал С. С. Бадуев, автор первой чеченской повести «Голод», в конце 1920-х — начале 1930-х годов им были написаны различные рассказы, пьесы и роман посвящённый проблеме эмансипации женщин — «Петимат». Широкую известность в эти годы приобрело творчество поэтов и писателей С. А. Арсанова (роман «Два поколения»), Ш. Айсханова, А. Дудаева, А. Ш. Мамакаева, М. А. Мамакаева, Н. Музаева, А. Нажаева, Х. Ошаева, И.-Б. Саркаева и других. В период сталинских репрессий был нанесён огромный ущерб развитию чеченской литературы — в отношении талантливых литераторов были возбуждены многочисленные дела по обвинению в контрреволюционной деятельности, а во время депортация чеченского народа (1944-1957 годы) была пресечена публикация произведений на чеченском языке.

После возвращения основной массы чеченцев из ссылки, в период 1960-х — 1980-х годов, в чеченской литературе начинает главенствовать проза, прежде всего исторический роман — «Когда познается дружба» (С. А. Арсанов), «Мюрид революции», «Зелимхан» (М. А. Мамакаев), «Республика четырех правителей» (Ш. Окуев), «Долгие ночи», «Молния в горах» (А. А. Айдамиров), «Пламенные годы» (Х. Ошаев). Современной проблематике посвящены повести и романы Н. Музаева, М. Мусаева, Д. Дадашева, У. Ахмадова, Х. Саракаева и других, заметным явлением стала поэзия А. Ш. Мамакаева, Н. Музаева, З. Муталибова, Х. Эдилова и других. Большой вклад в чеченскую драматургию внесли Х. Хамидов, Х. Ошаев, М. Мусаев, Н. Музаев, Б. Саидов, У. Ахмадов, Л. Яхъяев, Р. Хакишев и другие. В начале 1990-х годов увидел свет роман М. Сулаева «Горы слышат, но молчат», посвященный трагической теме депортации чеченского народа. В 1980-х — начале 1990-х годов в чеченскую литературу приходит новое поколение поэтов (Х. Сатуев, Ш. Рашидов, С. Гацаев, Ш. Цуруев и другие) и прозаиков (М. Ахмадов, З. Абдуллаев, С.-Х. Нунуев, М. Бексултанов, С.-Х. Кацаев и другие). Чеченская литература времён СССР имела большие потенциальные возможности для развития, не смотря на атмосферу ввергнутого в войну чеченского общества в конце советского периода.

Обличение устаревших нравственных установок адата стало одной из основных тем рассказов С. Бадуева. Некоторая дидактичность этих произведений была обусловлена временем: оно диктовало горцам новые морально-этические нормы. В рассказах С. Бадуева показано и душевное смятение героев, и внутренняя борьба. Так, Усаму из рассказа "Адат" выбор между человеческим долгом и установками адата приводит к трагедии. Внутренний монолог персонажа обычно завершает сюжет - в этом особенность авторского стиля С. Бадуева. Вопросы-обращения в финале рассказа были формой общения с читателем.

В конце 20-х - начале 30-х гг. С. Бадуев написал пять крупных повестей: "Голод", "Огненная гора", "Бешто" и другие, и в них в полной мере отразились его идейно-художественные искания. В этих произведениях запечатлен перелом мировоззрения горца, жившего на рубеже двух эпох. В этих произведениях впервые в письменной чеченской литературе подняты гуманистические проблемы: С. Бадуев с сочувствием показывает человека, душевно надломленного прошлой жизнью и оказавшегося в водовороте классовой борьбы.

Первый чеченский роман появился в начале 30-х годов. Это был роман С. Бадуева "Петимат", ставший классическим произведением чеченской литературы. Образ главной героини, имя которой дало название роману, вызывает интерес и у современного читателя. "Петимат" - исторический роман. Автор не идеализирует прошлое, но любуется народной культурой и национальным характером, показывает рост влияния на жизнь горцев демократических идей передовой - протестующей и борющейся - России.

После романа "Петимат" тематика творчества С. Бадуева изменилась. Он написал ряд пьес о коллективизации, о классовой борьбе и Гражданской войне. Драматургия, поэзия и проза С. Бадуева этого периода в художественном смысле менее значимы, чем произведения, в которых писатель осмысливал историческое прошлое своего народа.

Роль русских писателей в становлении чеченской литературы

Период становления современной чеченской литературы - 20-е годы прошлого века. Это - время начала и развития творческих контактов чеченских писателей с их коллегами в различных регионах страны. В те годы развитие молодой литературы Чечни волновало таких известных писателей, зачинателей советской литературы, как А. Серафимович, М. Горький, М. Голодный.

А. Серафимович неоднократно приезжал в Чечню в 20-е годы. Так, в 1929 году он участвовал в работе пленума ГрАППа (Грозненской ассоциации пролетарских писателей), выступал на нем, призывая чеченских писателей "двинуться сплоченно в жизнь". В 1930 году в журнале "На подъеме" (#1) по его инициативе в переводе на русский язык было опубликовано стихотворение Саида Бадуева "Царскому времени".

В 20 - 30-е годы М. Горький руководил творческими контактами между национальными литературами. Писательские "бригады" направлялись в республики, чтобы словом и делом помогать молодым авторам. Одним из откликов на эту работу стал очерк С. Бадуева "Наш учитель - Максим Горький", написанный в 1932 году.

В 1931 году в Чечне побывала группа советских писателей, в том числе поэт М. Голодный, прозаик И. Рахилло и редактор "Госиздата" Я. Черняк. Работа этой "бригады" - пример взаимовлияния и взаимообогащения двух культур. Именно тогда начиналась работа над литературными переводами. М. Голодный перевел ряд стихотворений основоположника современной чеченской литературы С. Бадуева. Бадуев же получил реальную помощь в своей работе над переводом произведений русской литературы. Общность интересов и идейно-тематическая созвучность сблизили двух писателей. Такие творческие контакты русских и чеченских литераторов нередко перерастали в долгую, крепкую дружбу.

Ш. Арсанукаев - известный чеченский поэт, представитель поколения т.н. "шестидесятников" в чеченской литературе. Все, что в целом характерно для литературы этого периода, в полной мере можно отнести и к творчеству Ш. Арсанукаева. В первую очередь это желание запечатлеть и отразить в художественном слове процесс переоценки ценностей, который переживал народ.

Уловив глубинные изменения в сознании народа, Ш. Арсанукаев в их осмыслении смело вышел за пределы национальных рамок, обращаясь при этом к духовному опыту других народов. Конечно, лирический герой Ш. Арсанукаева вырос на родной почве. Он ощущает себя частицей трагической и полной героизма истории Чечни. Стойкость и мужество, пронесенные через века, честь и достоинство, верность дружбе, возведенные предками в культ, унаследовали герои поэзии Ш. Арсанукаева: "…Жестокость Тимура, способная заставить заплакать и камень, не согнула их, не поставила на колени". Но в середине 20 века чеченский поэт обращается и к русскому гению А.С. Пушкину, к его мыслям о народах Кавказа. Вспоминая пребывание здесь великого поэта, его дружеские чувства к чеченцам и его стихи, Ш. Арсанукаев показывает, как муза Пушкина пробуждает в душе его лирического героя "чувства добрые": "…Как бедна была бы жизнь моя, если бы мне не довелось побывать у него (у Пушкина. - прим. Страны.Ru)".

Герои поэзии Ш. Арсанукаева высоко ценят достижения культуры разных народов. Стихотворение "Вечер на Полтаве" - об Украине. Здесь автор вспоминает жизнь и творчество писателей-классиков - Н. Гоголя и И.Котляревского. О Грузии - строки, посвященные памятнику поэту XVIII века Д. Гурамишвили. Программное стихотворение Ш.Арсанукаева о назначении поэта, о родной земле и Родине называется "Стоит береза".

В наследии чеченского поэта-"шестидесятника" - философская лирика ("Шум жизни", "Путник", "Удивительная сила", "Дни жизни", "Где я был до рождения"), антивоенные стихи ("Жестокость", "Медали", "Три цвета", "Монолог земли"). Историческому прошлому чеченского народа посвящены поэмы Ш. Арсанукаева "Сабля Тимура", "Ших, сын Окуцкого", и другие.

Ш. Арсанукаев - автор пятнадцати сборников и поэм. В течение пятнадцати лет он возглавлял Союз писателей Чеченской Республики.

Абузар Айдамиров — народный писатель Чечено-Ингушетии, прозаик, поэт, публицист, известный общественный и политический деятель. Он родился в 1933 (1929?) году в селе Мескеты Ножай-Юртовского района. Детство закончилось в феврале 1944 года, в тот холодный зимний день, когда он вместе со всем народом отправился в далекий Казахстан. Безвинный, но с клеймом изменника Родины, врага народа. На его плечи легли тяжелые испытания, которые он преодолевал мужественно, с упорством работая, учась.

Некоторое время он был учетчиком полеводческой бригады, потом школьным библиотекарем, заместителем главного бухгалтера совхоза. Возвращение на родину помешало закончить Бишкекский сельскохозяйственный техникум. Впрочем, работа бухгалтера не отвечала его духовным запросам. С 1 сентября 1957 года Абузар открывает новую страницу своей биографии, став учителем чеченского языка и литературы в Мескетинской школе. Почти три десятилетия, с 1958-го по 1987 год, он работает директором этой школы, совмещая тяжелый труд учителя с литературным творчеством.

В 1963 году А. Айдамиров окончил заочное отделение историко-филологического факультета ЧИГПИ. А в 1967–1969 годах прошел Высшие литературные курсы в Литинституте им. М. Горького. Он стал поистине народным учителем и народным писателем.

Был награжден почетными знаками «Отличник образования РСФСР» (1997), «Отличник образования СССР» (1985), а в 2002 году ему присвоено звание «Народный учитель Чеченской Республики». Кроме того, он является народным писателем Чечено-Ингушетии (1977), почетным профессором Чеченского государственного университета (1993), почетным академиком Академии наук ЧР (1993). В 1976 году награжден орденом Трудового Красного Знамени. На протяжении тридцати лет он был бессменно депутатом Ножай-Юртовского районного совета, а в 1989–1991 годах — депутатом Верховного Совета СССР. В 2004 году избран председателем Союза писателей ЧР.

У Абузара Айдамирова пятеро детей и двенадцать внуков. Сын Магомед (1965 г. р.) и дочь Совдан (1960 г. р.) закончили исторический факультет, дочери Яхита (1960 г. р.) и Машар (1963 г. р.) — филологический факультет Чечено-Ингушского госуниверситета им. Л. Н. Толстого. Младшая дочь — Седа — родилась в 2002 году. Творческий путь Абузара Айдамирова начался в 1956 году, когда он отнес свои первые произведения в редакцию газеты «Знамя труда», которая издавалась в Алма-Ате. Именно вокруг этой газеты начали собираться чудом уцелевшие в годы репрессий писатели старшего поколения, которые прошли все муки ада сталинских лагерей, — X. Ошаев, М. Мамакаев, А. Мамакаев, С. Арсанов, а также представители нового поколения, к которому принадлежал и сам А. Айдамиров.

Его первые стихотворения и рассказы мало отличались от подобных произведений других авторов того времени и по содержанию, и по форме. В рассказе «Письмо» молодой писатель создал образы двух молодых людей, Солты и Дадаш, счастью которых помешала сначала война, а затем ссылка. В стихотворениях тех лет преобладает тема родного края, характерная для поэзии всех репрессированных кавказских народов. В эти же годы он пишет целый ряд прекрасных лирических стихотворений. На слова некоторых из них позднее были созданы песни.

Плодотворными для писателя стали 60-е годы. Одна за другой выходят его книги: «Сердце матери», «В родных горах», «Свет в горах», «Подвиги Генарсолты», «В на уле», «Именем свободы». Его стихотворения, рассказы, повести становятся известны широкому кругу читателей.

Всенародное признание писателю принесла историческая проза. Впервые к исторической теме Абузар Айдамиров обратился в повести «Именем свободы», которая вышла в свет в 1963 году в сборнике «Свет в горах». Именно в ней — исток всех последующих исторических романов писателя. Герой повести Али, участник Кавказской войны, а также последнего массового выступления горцев за независимость под руководством Алибека в 1877–1878 годах, возвращается в родной аул после 25-летней каторги. Вокруг Али собираются те здоровые силы общества, которые стали на путь борьбы; для них он становится учителем и наставником, связующим звеном с центрами революционного движения на Кавказе. Али погибает во время боевых действий в период Первой русской революции 1905–1907 годов. Таким образом, писатель попытался охватить наиболее важные события почти 50-летнего периода жизни Чечни и России, но дать их развернутую картину в одной небольшой повести было невозможно. Это проявилось и в значительно расширенном варианте этой повести — одноименном романе, изданном в 1968 году. Осознавая это, Абузар Айдамиров приступил к трилогии «Долгие ночи», над которой проработал более тридцати лет. В нее вошли романы «Долгие ночи» (1972), «Молния в горах» (1989) и «Буря» (1999).

Пожалуй, во всей истории чеченской литературы нет другого произведения, которое имело бы такой успех у читателей, как роман «Долгие ночи»: 5000 экземпляров книги разошлись в считанные дни, о нем говорили, спорили. Десятки и сотни людей специально научились читать по-чеченски, чтобы прочесть этот роман. И такой интерес к нему проявлялся вплоть до событий последних лет. В чем же причина такого успеха?

Несомненно, одна из важных причин то, что Абузар Айдамиров несколько раздвинул временные рамки своего романа, обратился к событиям, о которых до него не было написано. Кавказская война, изображенная в романе ретроспективно, через воспоминания ее участников, массовое переселение горцев в Турцию в 1865 году — эти темы в чеченской литературе до него оставались почти нетронутыми. Абузар Айдамиров заполнил этот пробел в чеченской литературе своим романом, что и обусловило его успех. Тема мухаджирства привлекала к себе внимание кавказских писателей и до А. Айдамирова, и после него — достаточно вспомнить такие произведения, как очерк «Горцы-переселенцы» Инала Канукова, романы «Из тьмы веков» Идриса Базоркина, «Последний из ушедших» Баграта Шинкубы, повесть Михаила Лохвицкого «Громовый гул» и другие.

Все три романа Абузара Айдамирова вытекают из повести «Именем свободы». Темы, пунктирно намеченные в ней, в новых произведениях были развернуты писателем в широкую панораму.

В романе «Долгие ночи» действие разворачивается в 60-е годы XIX века. События, происходившие на Кавказе, писатель рассматривает в контексте европейской и мировой истории. В романе наряду с вымышленными героями появляются и образы реальных исторических деятелей: Шамиль и его наибы, русский царь и генералы, вплоть до Маркса, руководившего зарождавшимся тогда коммунистическим движением. Читателю пришлись по душе и запомнились Телхиг, Юсуп-хаджи, Байсангур.

В истории чеченского народа не хватало личностей. Фигурировало лишь несколько фольклорных героев — Алиев Сурхо, Таймиев Бейбулат и некоторые другие. На страницах романа «Долгие ночи» ожили новые герои, о которых в свое время знали во всей Европе, — военачальники и мыслители. Писатель вложил в их руки оружие, а в уста — речь, вернул их народу, тем самым обессмертив. Всем своим содержанием роман подводил читателя к мысли, что история чеченского народа начинается не с 1917 года, как утверждалось официальной идеологией, а уходит своими корнями значительно глубже, насыщена яркими страницами и выдающимися личностями. В этом было значение романа, воспринимаемого многими как исторический документ, а не как художественное произведение.

Появление романа «Долгие ночи» в печати в те годы, позднее обозначенные как годы застоя, стало возможным из-за того, что идеологи местного масштаба не совсем поняли смысл этого романа. Спустя некоторое время роман подвергся многочисленным нападкам, был фактически запрещен. Так, в 1983 году, когда отмечался 50-летний юбилей писателя, на торжественном вечере было запрещено произносить название романа. Была спущена соответствующая директива, и за ее соблюдением зорко следили «компетентные» органы. Это только подогревало и до того существовавший интерес к нему со стороны читателей. «Реабилитация» романа произошла только в годы перестройки: в 1990 году появилось его переиздание на чеченском языке, а в 1996 году он был издан и на русском.

Драматично сложилась и судьба второй книги трилогии. От момента завершения работы до издания романа прошло более десяти лет, он был напечатан в 1989 году. Роман «Молния в горах» тематически связан с «Долгими ночами», в нем встречаются герои первой части трилогии, в том числе и Алибек. Основное внимание писателя в новом романе привлекают события 1877–1878 годов, когда, воспользовавшись тем, что основные силы России отвлечены на войну с Турцией, горцы подняли восстание. Оно было жестоко подавлено. Алибека и четверых его ближайших сподвижников повесили, многих участников заключили в тюрьмы, отправили на каторгу. Восстание 1877–1878 годов стало последним массовым выступлением горцев.

На рубеже ХIХ-ХХ веков на Кавказе широкое распространение получило абречество. Как отмечал в своем предисловии к переводам чеченских песен Асланбек Шерипов, «власти терроризировали население, а абреки терроризировали эту власть». Наиболее ярким представителем абречества является Зелимхан Гашмазукаев, державший в страхе администрацию области более десяти лет, вплоть до своей гибели в 1913 году.

Сложные политические и социально-экономические проблемы конца XIX — начала XX века, события Первой русской революции, а также последовавшая после ее поражения реакция нашли отражение в романе «Буря», вышедшем в свет в 1999 году. Изданная мизерным тиражом на чеченском языке фондом Зелимхана Гашмазукаева непосредственно перед началом военных действий, книга уже стала библиографической редкостью.

Надо отметить и ряд других книг Абузара Айдамирова — «По горным дорогам», «Вершины» и «Один день судьбы». В первую из них вошли произведения малых жанров — «В день смерти сына», «Рассказ разведенной женщины», «Хорошие люди», «Соперник», а также историческая хроника о Шамиле. В рассказах писателя о современности в центре внимания были нравственно-этические вопросы, проблемы духовности. Писатель не только констатирует факты, но и вскрывает причины, предлагает пути выхода из ситуации, в которой оказалось наше общество именно из-за духовного кризиса. Эти размышления писателя легли в основу вышедшего в 2004 году нравственно-философского трактата «Наши нравы».

В книгу «Один день судьбы» вошли одноименная повесть, а также повести «Сыновья свободы» и «Калужский пленник». Первая была написана А. Айдамировым еще в начале 60-х, но тогда издать ее не удалось, так как тема оставалась запретной — в повести изображен один день из жизни чеченского народа — день годовщины выселения. Своеобразная композиция, напоминающая киносценарий, позволяет писателю показать множество эпизодов, десятки образов, достигнуть тем самым широкого изображения жизни народа, поставленного властью вне закона. Повесть полна трагического пафоса, но в то же время наполнена оптимизмом, верой в человека, который даже в нечеловеческих условиях все-таки остается Человеком. Писатель посвятил эту повесть своему отцу. Она, несомненно, носит автобиографический характер.

В повести «Калужский пленник» А. Айдамиров вновь обращается к исторической теме. В ней писатель изобразил последние годы жизни имама Шамиля; в отличие от других его исторических произведений, в которых на первом плане стоят события, писатель отразил внутренний мир своего героя, создал глубоко психологический образ.

В последние годы А. Айдамиров опубликовал в периодической печати большое количество публицистических произведений, в которых осмысливаются происходящие в настоящее время в Чечне события, предлагаются пути выхода из затяжного кризиса, в котором время идет работа над изданием собрания сочинений писателя на русском языке в 6 томах. Три из них уже вышли в свет.

Абузар Айдамиров — один из самых известных и почитаемых деятелей чеченской литературы, внесший огромный вклад в ее историю последних десятилетий.

Глубоко переживает писатель трагедию, связанную с военными конфликтами, унесшими многие человеческие жизни, о чем написано в статье «Корни чеченской трагедии», вышедшей отдельным изданием в 2002 году.

О своей жизни, творческом пути А. Айдамиров написал книгу воспоминаний «Мой жизненный путь», фрагменты которой появились на страницах журнала «Орга» (2003. № 7). Многие годы он работает над описанием истории своего народа. В 1991 году вышла в свет его «Хронология истории Чечено-Ингушетии», в которой отмечены наиболее значительные события, начиная с древнейших времен до 1917 года. Работа еще не завершена, автор в настоящее время значительно расширяет и углубляет свое исследование, включая в него и события последнего столетия. Это огромный труд, ценный вклад ученого-историка в развитие науки.

Произведения Абузара Айдамирова переведены на арабский, турецкий, русский и другие языки. В Иордании изданы его книги «По горным дорогам», «Завещание брата» и «Долгие ночи».

В начале 1944 года весь чеченский народ подвергся сталинской репрессии, был депортирован в Среднюю Азию и Казахстан. Развитие литературы и искусства народа было приостановлено. И все же пути ее развития во второй половине 50-х — конце 80-х годов отмечены значительным идейным, тематическим и художественным ростом, жанровым обогащением, укреплением связей с другими братскими литературами страны. Новая нравственная атмосфера в обществе, глубинные изменения, происшедшие во внутреннем мире и в гражданской позиции человека, емко отразились прежде всего в поэзии. Ее дальнейшее развитие со второй половины 50-х годов связано с именами поэтов старшего поколения: М. Мамакаева, Н. Музаева, Б. Саидова, А. Мамакаева, А. Сулейманова, М. Сулаева, Х. Эдилова и др.

Некоторые из них (М. Мамакаев, Н. Музаев, А. Мамакаев), явившиеся, по существу, родоначальниками поэзии 20-30-х годов, сразу же после восстановления Республики в 1957 году продолжили осмысление темы личности в обществе, начатое ими в предвоенные годы, прерванное войной, а затем выселением чеченцев в 1944 г. Тринадцать лет бесправия обострили звучание этой темы в их поэзии. Тяжкие раздумья о себе, о судьбах народов и родины придали ей поразительную открытость к состраданию, небывалые ранее глубину и задушевность, вызванные народной трагедией. На смену характерному для их раннего творчества решению тем и конфликтов, обусловленных сугубо внутринациональными проблемами, несмотря на глубокие травмы, оставленные в их душах сталинским террором, пришла широта общественной, общечеловеческой проблематики. Все чаще звучала в их поэзии тема предназначения человека, смысла и цели его жизни. Лирико-философское осмысление бытия стало характерной чертой не только поэтов старшего поколения, но и поэтов так называемых второго и третьего поколения, пришедших в литературу в 60-80-е годы.

Все это является одним из весомых свидетельств того, что чеченские поэты сумели перешагнуть через личные обиды, не замкнулись в себе, годы сталинского террора не погасили их интернационалистские чувства. В их поэзию, как и в поэзию поэтов второго поколения — Р. Ахматовой, Ш. Арсанукаева, М. Кибиева, Х. Сатуева и других, широко вошли мотивы отчизны, любви и сыновнего долга перед ней. Начались кропотливые поиски художественных средств для передачи тончайших движений души лирического героя, идейно и нравственно созревшего для того, чтобы вместить в своем сердце радости и боли всей страны. У такого лирического героя в жизни могут быть только три высоты: первая — его родные места, где жили отцы — «Роднее их нет на свете мест»; вторая высота — Кавказ; третья высота — Россия — «Родина, славная и великая», «Сияющие вершины трех высот — моя любовь, моя судьба» («Три высоты» Ш. Арсанукаева, «А Лермонтову было двадцать семь», «На могиле Бестужева» Р. Ахматовой).

Во второй половине 50-х, в 60-70-е годы в литературе вновь усилилось стремление писателей осмыслить и объяснить важнейшие события истории чеченского народа. Интенсивно развивались традиции романного мышления, сложившиеся на стыке 20-30-х годов. Появились романы Х. Ошаева «Пламенные годы», М. Мамакаева «Мюрид революции», «Зелимхан», А. Айдамирова «Именем свободы» и «Долгие ночи», Ш. Окуева «Красные цветы на снегу», «Пролог», на которых лежит «печать переходных эпох». Романы восприняли и развили способы и принципы нравственных качеств героев, воссозданных в первых литературных опытах, воедино связали значительные события с судьбами героев. Впервые героем эпического произведения стал народ.

Указанные романы — своеобразный сплав строгой документальности, острой публицистики, художественного вымысла и даже некоторой очерковости. Исторические и фольклорно-этнографические познания писателей стали основой создания этого фона, на котором развертывалось повествование об исторических событиях и человеческих судьбах, вводя читателя в национальноспецифический мир изображаемого времени. В образах Арсби, Дмитрия Ивашина, Асланбека Шерипова, Зелимхана, Алхаста и др. героев писатели воплотили типичные социальные, психологические и моральные черты, присущие лучшим представителям народа, преодолевшего бури и невзгоды прошедших веков.

Во второй половине 80-х — начале 90-х годов наметился постепенный отход писателей от темы исторического прошлого. Усиление их внимания к современности можно объяснить развитием общественных процессов сегодняшней национальной жизни, в которой накопилось слишком много неотложных актуальных проблем, требующих своего художественного осмысления. В литературе вновь на первый план выдвигаются жанры повести и романа: «Подъем» А. Айдамирова, «На рассвете, когда звезды гаснут» М. Ахмадова, «Запах прелой листвы» И. Эльсанова, «Мелодии Родины» С.-Х. Нунуева — произведения, написанные в разной стилевой манере, но их объединяет проблема формирования социально-нравственных позиций героев, находящихся в гуще событий своего времени. В центре внимания писателей — проблема человека и его корней, наследования им морально-нравственных традиций, этики народа.

Но, начиная с 1994 года, в результате двух опустошительных войн в Чечне, развитие литературы и искусства чеченского народа по сути приостановилось.

Достижения литературы в этом направлении, постановка и решение значительных социальных проблем, предопределивших развитие жанров рассказа, повести и романа, связаны с появлением в ней Саида Бадуева и Саид-Бея Арсанова.

С. Бадуев с самого начала заявил о себе как писатель, которому было тесно в рамках зарождающегося рассказа, основанного на кровной зависимости от фольклорных сюжетов и образов, выразительных средств. Уже первые его рассказы свидетельствуют о том, что он пришел в литературу, пройдя школу хорошей профессиональной подготовки в русской литературе, по своим собственным видениям истории и современности, со своей тематикой и манерой повествования. Характерной чертой писателя стало умение в маленьком эпизоде, посредством небольшого на первый взгляд конфликта, сказать о многих теневых сторонах быта и характера народа, его мировоззрении, нравственных и этических представлениях. Каждый герой его произведений несет в себе социально и общественно значимые идеи, штрихи каждого из них все глубже характеризуют жизнь народа, его внутренний мир.

В начале творческого пути писатель как бы проверяет нравственный мир своих героев ставя их перед трудным выбором. При этом ярко выраженной особенностью уже первых его произведений является попытка проникнуть во внутренний, духовный мир героев. Настоятельная необходимость подчиниться властному требованию человеческого долга борется в душе Усама с условностями, навязанными адатом, — и эта внутренняя борьба приводит его в смятение. В результате происходит трагедия («Адат»).

Один из действенных приемов писателя — внутренний монолог персонажа, монолог писателя, обычно завершающий сюжет рассказа, состоящий из вопросов-обращений к читателю. Эта форма и особенность стиля С. Бадуева были привнесены в чеченскую прозу. Именно обличающая, обвиняющая, осуждающая устаревшие адатские нравственные установки позиция писателя, именно острый публицистический пафос его произведений, воспитывающий читателя, были обусловлены временем, когда среди горцев начали складываться новые морально-этические нормы. В этих условиях на первых порах наиболее плодотворной оказалась форма письма С. Бадуева, позволяющая прямо и непосредственно обращаться к читателю. Она имела огромное воспитательное значение своей дидактической направленностью («Олдум», «Имран», «Колодец», «Зийнап», «Кабиха», «Месть», «Ураза» и многие другие).

Переход писателя к большим эпическим формам повествования был подготовлен его предыдущими идейно-эстетическими поисками в жанре рассказа. Процесс развития жанра повести в творчестве С. Бадуева был настолько стремителен, что в конце 20-х — начале 30-х годов писатель написал пять крупных произведений («Г олод», «Огненная гора», «Бешто» и другие), в которых в полной мере отразились его идейно-художественные искания, запечатлены внутренние сдвиги в характере и мировоззрении горца, жившего на рубеже двух эпох. Естественно, поэтому в основе его повести лежат социально-классовые конфликты своего времени и сопряженные с ними эпизоды духовной жизни человека.

В рассказах и повестях С. Бадуева впервые в письменной чеченской литературе подняты гуманистические проблемы, развивая и обновляя традиции гуманизма, заложенные в фольклоре. Лирическими, публицистическими отступлениями, явно выраженным сочувствием к герою, анализом описанных событий в конце рассказа — всеми этими художественными приемами писатель выражал, прежде всего, гуманистическую концепцию человека и решал вопрос о необходимости бережного, чуткого и терпеливого отношения к человеку, душевно надломленному в прошлом, а ныне очутившемуся в водовороте острой классовой борьбы. Кстати, эта проблема ставилась им и в поэзии (стихотворение «Наш сад», поэма «Два солнца» и др.).

Анализ возможностей человека в моменты резких сдвигов в его жизни — качество, которое определило эстетическую структуру целого ряда произведений писателя, воссоздающих прошлую жизнь народа. Момент кризиса, перелома в судьбах героев выявляет меру их человечности, мужества, подготовленности для сопротивления реакционным нравственным нормам бытия, для восприятия и утверждения новых идей своего времени. К осмыслению образа Петимат — героини из одноименного романа — писатель подошел, опираясь именно на эти критерии. В романе «Петимат» писатель показал читателю, что в дореволюционном прошлом была и другая правда, которая в корне отличалась от «правды» муллы в повести «Огненная гора». Правда эта поддерживала энергию социальных низов, вдохновляла на борьбу с угнетателями, интернационализировала их сознание. Правда эта заключалась в постоянном влиянии на умы трудящихся горцев демократических идей передовой, протестующей и борющейся России.

После романа «Петимат» тематика творчества С. Бадуева резко меняется. Писатель приступает к новым обобщениям, анализирует духовный мир человека, очутившегося на гребне социалистического строительства. Произведения, написанные им с 1930 по 1937 год (до его репрессии) в поэзии, прозе и драматургии по своему эстетическому потенциалу и художественной силе менее значимы, чем произведения, в которых он осмысливал дореволюционную жизнь своего народа.

Почти одновременно с С. Бадуевым приступил к написанию своего романа и С.-Б. Арсанов. Но в отличие от романа С. Бадуева, в романе С.-Б. Арсанова «Два поколения» на первый план выступили другие факторы, свидетельствующие об эволюции эпического жанра в молодой литературе. Писателя заинтересовал новый тип человека, в котором воплотились судьбы трудящегося народа, пришедшего вместе с русским пролетариатом к первой русской революции.

Главная сюжетная линия романа сопряжена с судьбой самого писателя. Но это не только хроника жизни одной семьи. Знакомое, лично пережитое, события, сопутствовавшие ему и его семье и определившие их место в истории, — все это писателем осмыслено на примере типичной судьбы чеченского крестьянина, участвовавшего в русской революции и впитавшего в себя идеи демократии и социализма, вынашивавшиеся русским пролетариатом.

В рождении такого творческого замысла и в его осуществлении важнейшая роль принадлежит известным русским писателям А. Серафимовичу и А. Фадееву, с которыми С.-Б. Арсанов находился в дружбе. Опубликованные в начале 30-х годов, в журнале «Революция и горец», первые главы романа были просмотрены А. Фадеевым, им правлены и благословлены в печать. В 1931 году С.-Б. Арсанов отдал свое произведение на суд А. Фадеева. И сразу же появился его отзыв, свидетельствующий о том, что А. Фадееву была близка история, воссозданная в романе. «С моей точки зрения, — писал А. Фадеев в своем письме в издательство «Федерация», — это первый советский роман о горцах, в котором нет ложной, традиционной экзотики, и горцы поданы с подлинным знанием их быта и психики. Роман охватывает большую историческую полосу и широкие социальные слои (казачество, рабочие, чиновничество, революционеры) — все это органически связано с судьбой основного героя романа Бено, крестьянского парня, растущего в пролетарского революционера… Роман читается с очень большим интересом, несомненно, он выдержит не одно издание и будет с особенным интересом читаться нашей молодежью».

С.-Б. Арсанов первым художественно зрело и полноправно отразил в чеченской литературе проблему взаимосвязи личности и коллектива. Он показал эволюцию мировоззрения героя, заставив его прозреть в самой гуще классовой борьбы, в тесной связи с революционным движением русского пролетариата.

Синтез автобиографического материала и художественного вымысла в произведениях романных форм — типичное явление в национальных литературах 20-30-х годов, в которых строгий документализм озарен ответом романтики, обусловленной революционной эпохой. С.-Б. Арсанов первый из чеченских писателей тех лет расширил пространственно-временные рамки действий своих героев, вывел их за пределы узких национальных рамок, показал их причастность ко многим событиям, происходившим в России, нарисовал их связи со многими социальными сословиями России. Такая широта взгляда на исторические судьбы родного народа, глубина анализа его уклада в чеченской литературе появились впервые.

Общим итогом художественных исканий в чеченской литературе 20-40-х годов является то, что они прочно стали на путь осмысления исторического прошлого, новой действительности, обогатились гуманистическими идеалами.

Чеченская литература конца XIX — начала ХХ века

С наступлением XX века остался позади великий, длиной в две тысячи с лишним лет, путь формирования духовной культуры чеченцев — этой особой и неповторимой, многослойной системы художественности, в каждом пласте которой трансформировалась история народа, его философия прошедших эпох, взаимосвязи с мировыми художественными системами.

Мифы и нартский эпос, волшебные и героические сказки, малые формы эпоса, выдающаяся архитектура башенного строительства Средневековья, наскальные рисунки и надписи на башнях и склепах, а также новая форма осмысления действительности, сформировавшаяся в эпоху Ренессанса — героико-эпические и исторические песни илли, арабоязычная литературно-художественно-эстетическое наследие народа, шагнувшего в XX век.

К познанию этого наследия обращались путешественники, ученые и писатели Запада и Востока. Но их знакомство с древней культурой происходило путем эпизодических контактов с ее носителями.

«Открытие» же Кавказа русскими классиками в XIX в., особенно нравственного мира чеченцев, привнесло в их творчество совершенно новое философское направление, усилило в русской литературе идеи освободительного движения и гуманизма.

«Разработка» эстетических категорий духовной культуры народа для осмысления художественных, нравственно-этических проблем, вставших перед ним на новой стадии его истории — в XX веке, начинается в период перехода от старых форм художественности к новым. В советском литературоведении принято было считать, что этот период приходился на время зарождения так называемых младописьменных литератур.

Сейчас, в условиях неполитизированного подхода к художественному наследию народа, становится очевидным, что духовное наследие народа сыграло большую роль в решении общественнопросветительских задач в Чечне еще в XIX в., в условиях формирования письменной литературы на арабском языке.

Внутри группы национальных просветительских литератур народов Северного Кавказа, связанных между собой многими «валентностями» — этническими, географическими, языковыми, общностью фольклорного развития (И. Г. Неупокаева), чеченская выделяется своим поздним зарождением на русском языке (70-е годы XIX в). Однако сходство фольклорной эстетики, почти равномерный процесс разрушения феодально-родовых устоев горской среды, формирование в ней буржуазных отношений, активное вовлечение части горцев в орбиту российского социально-экономического, культурно-общественного развития ускоряли постановку «поздней» просветительской мыслью Чечни актуальных проблем общественно-политической и экономической жизни народа тех лет.

Чах-Ахриев и Умалат Лаудаев (70-е годы XIX в.) вышли далеко за рамки фольклорного принципа осмысления действительности и, обратившись к «Европейским» жанрам литературы — историкоэтнографическому исследованию, публицистическому и путевому очерку, — явились подлинными новаторами, ознаменовали своим творчеством начало нового исторического этапа в развитии художественного мышления чеченцев и ингушей. Созданный ими собирательный образ народа, найденные художественно-эстетические принципы описания жизни и мировоззрения горца, острая социально-критическая направленность их произведений — традиций на которые первоначально опирались представители художественной и общественной мысли Чечни в начале XX века.

Представители первой волны чеченской светской художественной интеллигенции получили глубокое и всестороннее образование в России, вышли из офицерских и купеческих семей, находились в России, когда там начался всеобщий подъем освободительного движения, направленного на духовное раскрепощение российских народов, на завоевание для них экономических и политических свобод.

Во многом этим объясняется то, что начало XX века в истории Чечни отмечено удивительным всплеском общественного сознания. Появились личности яркие, неординарно мыслящие, мужественные. Таштемир Эльдарханов, Тапа Чермоев, братья Ахмет-ханли и Исмаил Мутушевы, братья Денилбек, Заурбек, Асламбек Шепиповы, Бек Саракаев — представители общественной и художественной мысли Чечни, формировавшейся на стыке XIX и XX веков. Они прошли школу суровой российской действительности 90-х годов XIX — начала XX веков. Их видение своей роли в судьбах народа во многом было созвучно идейным исканиям передовых людей России того времени, чей обобщенный прототип утверждался в русской литературе как борец за создание справедливого общественного строя.

Они принимали деятельное участие в военной и политической жизни самой России и потому воочию видели, как отражались происходящие в России процессы на судьбах народов Северного Кавказа.

Их чаяниям и устремлениям отвечала, в частности, идея национального возрождения национальной самоорганизации и самоуправления, захватившая передовые умы России того времени народов.

Они были убеждены, что в истории настал момент, когда вынашиваемые народами мечты о свободе и независимости, можно осуществить, пользуясь сложившейся в России политической ситуацией 1905–1907 годов, относительной свободой слова, отвоеванной демократическими кругами России у царизма. Их публицистика обостряла гражданские чувства представителей общественной и художественной мысли не только Чечни, но и Северного Кавказа.

Широта социального и политического спектра их деятельности была вызвана тем, что они взяли на себя функции историков и экономистов, политических деятелей, публицистов и редакторов первых газет, авторов национального алфавита и первых школьных учебников.

* * *

Ахметхан и Исмаил Мутушевы родились в семье офицера царской армии, который еще в 1868 году определился на военную службу, окончив Владикавказское окружное училище.

Имена этих братьев до середины 80-х годов ХХ в. были под запретом. А. Мутушева местные историки и партийные органы считали буржуазным националистом лишь на том основании, что он в 1917 году был председателем чеченского национального Совета, являвшегося местным органом временного правительства.

Первые статьи А. Мутушева, чья общественная и публицистическая деятельность началась в конце XIX — начале XX века, отличались широтой взгляда на жизнь народа, интернациональным пафосом. В этом смысле показательна одна из его первых публикаций в газете «Новая Русь», издававшейся в С.-Петербурге. Ставя читателя газеты в известность об открытии в ней «мусульманского» отдела, А. Мутушев говорил, что эта «первая попытка солидной газеты послужить культурно-экономическим интересам мусульман России» является в то же время «верным средством испытания нашей гражданской зрелости».

Автор статьи сознает, что «каждая мусульманская народность бедна грамотой в процентном отношении» и все же «насчитывает отдельных представителей как со средним, так и с высшим образованием». К этим представителям и обращается А. Мутушев: «Пусть мы плохие литераторы, пусть наши статьи не блещут красотой художественного слова. Но мы должны твердо запомнить Некрасова: «Поэтом можешь ты не быть, но гражданином быть обязан, и помня, эти великие слова, сказанные в горячие дни шестидесятых годов, мы не должны быть инертны, эгоистичны, думать только о своих личных, будничных интересах».

«Интеллигентные мусульмане! — писал А. Мутушев. — К Вам обращаюсь я с призывом. Помните, что народности, из которых Вы вышли, имеют право рассчитывать на Ваше культурно-экономическое служение их священным интересам».

Сам А. Мутушев старался не на словах, а на деле служить «священным интересам народности». В своих статьях он ставил актуальные проблемы общественно-политического положения горцев, резко критиковал в частности, принципы царской администрации по «наведению порядка в Терской области». Так, в статье «Устроение» А. Мутушев писал, что «горцы Терской области, жаждущие больше, чем кто-либо и действительного порядка, и спокойствия», «затравлены и деморализованы длинным рядом более или менее неудачных «устроителей» их общественной и экономической жизни».

В насыщении общественной и художественной мысли Чечни 1910–1937 годов новыми открытиями большую роль сыграли братья Шериповы.

Назарбек Шерипов явился основоположником жанра национальной драматургии.

Первым, кто органично соединил традиции художественных культур русского и чеченского народов, был герой гражданской войны на Северном Кавказе Асламбек Шерипов — воспитанник полтавского кадетского корпуса.

В творчестве А. Шерипова намечается два периода. Первый из них — период, предшествовавший Октябрю. Это время литературной учебы, накопление опыта. К первому периоду относится работа по записи и переводу на русский язык народных песен, вошедших позднее в отдельный сборник. Именно в работе над переводами ярко проявилась творческая одаренность А. Шерипова. Он перевел всего три песни: «Абрек Геха», «Юсуп — сын Мусы» и «Асир — абрек» (одна из возможных историй). Судя по языку и стилю переводов и путем сопоставления их с оригиналами и вообще с идейно-художественным направлением песенного эпоса, можно прийти к выводу, что сонеты песен, нравственные представления их героев претерпели значительные изменения под творческим воздействием переводчика.

Когда читаешь переводы песен А. Шерипова, живо вспоминаются горьковские «Песня о Соколе» и «Песня о Буревестнике». В них тот же романтически приподнятый стиль, сравнения и эпитеты, придающие событиям возвышенный пафос, олицетворение сил природы («Тоская безумная», «Кровавые тучи», «Красивая смерть», «Сокол, бьющийся в тройном круге клюющих падаль вагонов», «Геха купался в густом темном море огня и свинца» и т. п.), в них слышится гимн мужеству и нарождающейся новой жизни.

Среди переводов А. Шерипова особым сюжетом и композицией отличается песня «Асир-абрек». Предупредив читателя, что «Асир-абрек» — «одна из возможных историй», А. Шерипов не претендует на то, что в основе песни — реальные события. Основной мотив песни — мотив отверженности героя от общества, идейного разлада между ними. Это нам знакомо по некоторым произведениям А. Пушкина, М. Лермонтова. Но если в романтической литературе это гордый одиночка, не находящий своей цели в жизни, то в песне разлад между героем и «толпой» произошел из-за того, что абрек Асир не находит среди нее «гордых, непреклонных и смелых духом героев», которые, как и он, жили бы одной только страстью — бороться и умирать за свободу гор и людей Кавказа». «Забитые и жалкие рабы», не способные на подвиг, «ликуют после смерти каждого героя: они рады, что избавились от живого укора прошлой, героической жизни». Так, образом Асир-абрека в песне утверждается идея борьбы за свободу и счастливую жизнь. Другое дело, что и здесь А. Шерипов остался верен исторической правде: в своей борьбе Асир-абрек умер одиночкой. Таков был удел всех абреков, которые, несмотря на кажущееся единство с народом, все-таки не были тесно связаны с ним.

Начало публицистической деятельности А. Шерипова относится ко второму периоду его творчества, оно было обусловлено Октябрьской революцией. Коренным образом меняются его взгляды на художественную культуру, призванную содействовать просвещению горцев. Его выступления перед чечено-ингушской беднотой, письма к друзьям и идейным противникам, научные статьи и заметки — все было подчинено им одной цели — помочь ему осознать свое национальное достоинство путем разъяснения складывавшейся в его истории сложнейшей ситуации периода гражданской войны на Северном Кавказе.

Статьи А. Шерипова, относящиеся к периоду накала событий 1918–1919 годов, отличаются широтой мысли, аргументированностью, умением верно ориентироваться в сложнейших переплетениях национальных, классовых, политических интересов в Терской области, выбрать из этого запутанного клубка единственного правильный путь, отвечающий интересам народа («Герои Чечни и Дагестана», «Работа «Святых», «Обращение к грозненской демократии», «Письмо правителю Чечни от добрармии генералу Э. Алиеву и председателю Атагинского Совета И. Чуликову и др.).

В одном из писем к знакомой А. Шерипов писал: «Мы пойдем на смерть за народ не по обязанности, а с наслаждением и радостью». Его фольклорные герои тоже встречали смерть «с наслаждением и радостью». Применительно к жизни А. Шерипова эти слова приобрели реальное, жизненное содержание, здесь они отражают внутренний мир, нравственный идеал человека, погибшего в 1919 г., защищая интересы трудовых чеченцев.

На формировании мировоззрении А. Шерипова несомненно оказал влияние его старший брат — Денилбек Шерипов, который в начале XX века принимал активное участие в культурно-просветительской работе, проводимой чеченской интеллигенцией среди своего народа. В 1911–1912 годах Д. Шерипов издавал в г. Грозном газету «Терец», которая уделяла большое внимание жизни края, изобличала национально-колониальную политику царизма, показывала, что среди чеченцев и ингушей зреет протест, что, несмотря на отсталость крестьян и противодействие шейхов и купцов, у народа пробуждается самосознание, стремление осмыслить свою роль в истории и тяга к просвещению.

После окончания гражданской войны и установления советской власти на Северном Кавказе З. и Д. Шериповы входили в состав Чеченского ревкома, затем Чеченского облисполкома. Д. Шерипов с 1922 по 1925 г. — председатель облсуда, а З. Шерипов заведовал отделами, являлся заместителем Председателя облцика. За эти годы каждый из них в своей сфере сделал немало: Д. Шерипов внедрял в сознание горцев азы закона и нового общежития, З. Шерипов — в организации новой системы образования. Обе сферы деятельности требовали от них огромного мужества и самоотверженности, ибо жившие веками вольной и свободной жизнью горцы всячески противодействовали установлению над ними строгих правил закона, а открытие советских школ проходило в острой схватке с приверженцами примечетских религиозных школ.

В указанные и последующие годы активизировалась литературная, публицистическая и исследовательская деятельность З. и Д. Шериповых. З. Шерипов собирал и публиковал фольклорные произведения, впервые написал очерк о Шейхе Мансуре.

* * *

Особое значение для освоения населением русского языка и переводческой деятельности начинающих писателей имело составление и издание З. Шериповым русско-чеченского словаря. Читатели отметили своевременность и актуальность этого издания.

Чеченская литература 1920-1930-х годов

Во второй половине 20-х годов усилился интерес к истории народа.

Основоположниками исследовательской мысли Чечни явились просветители Х. Ошаев, впервые обратившийся к проблеме мюридизма в Чечне и на Северном Кавказе своеобразия революционного движения в Чечне.

Прояснение в таких исследованиях некоторых коллизий истории народа явилось безусловно своеобразным импульсом для обращения начинающих поэтов и писателей к теме исторического прошлого. Первые произведения на эту тему по времени совпали с активизацией в Чечне исследовательской мысли. На стыке 20-30-х годов основной проблематикой молодой литературы стала воссоздание образа людей, живших в прошлом, боровшихся и страдавших во имя счастья своего народа. К этому времени в лирике был накоплен определенный идейно-эстетический опыт в осмыслении гражданской позиции лирического героя. В недрах лирики, опираясь на ее достижения, созревала лиро-эпическая поэма. В появившихся в то время поэмах М. Мамакаева «Кровавые горы» (1928), «Разговор с матерью» (1934), С. Бадуева «Партизаны» (1934), А. Нажаева «Чабан» (1936) налицо новаторские достижения поэтов, сумевших переплавить традиции народных песен и русской поэзии, создать яркие произведения, пронизанные идеями братства между русским и чеченским народами. В поэмах широко использованы традиции историко-героических песен. Обращение поэтов к устно-поэтической культуре народа являлось необходимым этапом в становлении национальных литератур. В жанре поэмы они продолжают и развивают демократические традиции героико-исторических песен. Поэты создавали понятные и доступные народной массе (чье просвещение только начиналось) произведения. Использование поэтических образов народных песен приближало поэтов к познанию национального характера народа.

Одно из примечательных явлений чеченской литературы 20— 30-х годов — обращение поэтов и писателей к большим художественным формам, в которых обобщался исторический путь народа. Запечатленные в поэмах М. Мамакаева, С. Бадуева, А. Нажаева, А. Мамакаева («В горах Чечни», 1941) исторические пути народа, выраженная в их произведениях концепция личности и истории утверждали эстетические принципы формирующейся национальной литературы.

Своеобразие творчества чеченских писателей 20-30-х годов заключается в том, что в силу особенностей общественно-политической и историко-культурной ситуации, характерной для Чечни до и после октябрьского периодов, писатели решали многие задачи просвещения художественными средствами. В Чечне к концу 1924 года было всего 58 советских школ, и только в начале 1925 года, по инициативе Председателя Чеченского облисполкома Т. Эльдарханова, было организовано общество изучения края. В этих условиях начинающие писатели, опиравшиеся на традиции своих предшественников, просветителей конца XIX— начала XX в., осознали, выражаясь словами В. Г. Белинского (из его «Письма к Н. В. Гоголю»), что Чечне отныне «нужны не проповеди <…>, а пробуждение в народе чувства человеческого достоинства».

По убеждению молодых писателей, это является необходимым условием для быстрейшего достижения народом успехов «в цивилизации, просвещении и гуманности».

Параллельно шло зарождение и развитие художественной литературы на чеченском языке. Это были в основном переводы и подражания восточной, прежде всего арабской поэзии, религиозные песни и лирические стихи. Сотни, а может быть, тысячи больших и малых памятников чеченской культуры были уничтожены, сожжены после насильственного выселения народа в феврале 1944 года в районы Средней Азии и Казахстана. Многое разошлось по соседним республикам, осело в различных архивах, частных библиотеках.

И все же имеющиеся письменные документы свидетельствуют о том, что чеченская литература, пусть не в очень развитом состоянии, имеет многовековую историю. Особенно больших успехов достигла арабоязычная чеченская литература, которая зародилась в связи с распространением и утверждением в Чечне исламской религии. Выдающийся русский ученый — арабист И. Ю. Крачковский отмечал: «История нашей арабистики до сих пор не осветила полностью периода, когда арабский язык был единственным литературным языком не только науки, но и деловых сношений на Северном Кавказе — в Дагестане, Чечне, Ингушетии. На ней здесь развивалась своеобразная традиция, выдвинувшая местных канонистов, историков и поэтов, возникла целая живая литература на мертвом языке, который, однако, звучал как живое средство межплеменного общения».

Эту литературную традицию сильно ослабило, а затем вскоре прервало появление в 1925 году массовой письменности на латинской графической основе, а в 1938 году перевод ее на основу кириллицы для народов Северного Кавказа, в том числе для чеченцев и ингушей. Началось зарождение чеченской советской литературы, которая на первых порах, особенно поэзия, оказалась под сильным влиянием арабоязычной литературы. В первую очередь в формах стихосложения и методах освоения действительности.

В наше время, когда пал на территории бывшего СССР тоталитарный марксистский идеологический режим и отвергнуты принципы так называемого творческого метода социалистического реализма, некоторые литературоведы бросились в другую крайность, отвергая все, что создано в литературе бывших народов СССР за три четверти века. Это, конечно же, совершенно неверный, вульгарный подход. Ибо независимо ни от кого и ни от чего феномен «советская литература» существует и есть огромная всемирно известная художественная литература, которая несмотря ни на что, дала немало выдающихся писателей и не менее выдающиеся произведения, в том числе награжденные Нобелевскими премиями. Поэтому мы не сторонники слепого отрицания нашей жизни и творчества за прошедшие 75 лет, а считаем, что литература эта требует критического пересмотра. Историю трехсот миллионов людей при всем большом желании невозможно написать заново, требуется ее новое критическое, мудрое объяснение.

Именно с этих позиций мы и пытаемся подойти к чеченской литературе, что, естественно, сделать не так-то просто, как может показаться на первый взгляд. И тут совершенно бессмысленно искать виновных. Виновна система идеологических, экономических, культурных взглядов, оказавшихся на вооружении общества. Ни нигилизм, ни злопыхательство, ни шапкозакидательство не смогут вывести на верный путь, тем более для чеченской литературы, которая наивысшее развитие получила именно в эти годы, хотя, возможно, при другой системе она могла бы иметь и большие достижения. Об этом мы можем только рассуждать, теоретизировать, но утверждать что-либо по этой части довольно рискованно. Мы знаем десятки капиталистически развивающихся малых государств и народов, но мы не знаем их литератур. Как выясняется, государственный строй не единственный стимулятор развития литературы и культуры в целом. Есть древнейшие народы с государственными образованиями, но у которых нет, например, театра, и не только.

В разгар гражданской войны на Северном Кавказе один из видных интеллигентных чеченцев, талантливый человек и молодой революционер Асланбек Шерипов в 1918 году издал во Владикавказе в собственном переводе на русский язык книгу «Из чеченских песен». Это были народные героические песни. На литературное творчество А. Шерипова большое влияние оказали ранние романтические произведения М. Горького («Песня о Соколе», «Буревестник», «Старуха Изергиль»). По всей вероятности, именно эта небольшая книга и является началом чеченской советской литературы, хотя авторы «Очерка истории чечено-ингушской советской литературы» определяют рамки периода зарождения чеченской советской литературы 1923–1929 годами.

В 1925 году на чеченском языке стала выходить газета «Серло» («Свет»). На ее страницах начали публиковаться первые очерки, рассказы, стихи, в которых авторы пытались отобразить изменения, происходящие в жизни народа. А они были разительными. В основном первыми авторами были вчерашние учителя-арабисты мусульманских школ. Среди первых наиболее известны А. Дудаев, А. Нажаев, Ш. Сагаипов, М. Сальмурзаев, И. Эльдарханов и некоторые другие. Уже в 1923 году вышел первый сборник А. Нажаева «Песни и рассказы».

Творчество этих писателей отличалось декларативностью, лозунговостью, отсутствием глубины осмысления значения происходящего, психологизма. Фабулой этих произведений было восхваление советской власти и партии большевиков, вся образность подобной поэзии заключалась в подборе наиболее ярких эпитетов к определению советской власти, к призывам строить новую жизнь, бороться со всем прошлым. Словом, многое развивалось так, как сегодня. Одновременно шел поиск художественной формы за счет освоения опыта русской литературы, литератур других народов, собственного развития.

С 1925 года в чеченской литературе начинают появляться новые имена. Это ставший основоположником чеченской советской литературы Саид-Селим Бадуев, успешно работавший одновременно в прозе, поэзии и драматургии, прекрасно владевший родным языком. Он хорошо знал творчество Пушкина, Лермонтова, Толстого, Горького, лично был знаком со многими известными русскими советскими писателями 20–30 гг. Видное место заняли Х. Ошаев, С. Арсанов, М. Мамакаев и некоторые другие, которые явились костяком и основой качественно нового этапа развития чеченской литературы, который позволил перейти от декларативности и дидактивности к реалистической прозе и поэзии. Здесь уместно упомянуть цикл рассказов и повестей С. Бадуева под общим названием «Адаты», рассказы С.-Б. Арсанова, поэмы М. Мамакаева, ряд драматических произведений разных авторов. Надо отметить, что эти писатели играли большую роль и как просветители, организаторы печатного дела, образования, как фольклористы. Так, Х. Ошаев стал автором чеченского алфавита на латинской графической основе, С. Бадуев являлся автором школьных учебников, С-Б. Арсанов редактором газеты и т. д.

30-е годы XX века — это годы становления чеченской советской литературы. К началу 30-х гг. относится появление первого чеченского романа («Петимат» С. Бадуева, «Два поколения» С.-Б. Арсанова). Широкую известность приобретает поэтическое творчество М. Мамакаева, С. Бадуева, Н. Музаева, А. Мамакаева, поэмы, повести, пьесы Ш. Айсханова, А. Мамакаева, Х. Ошаева и других. Началось более углубленное освоение и художественное осмысление действительности.

Особое место, как отмечалось выше, в чеченской литературе занимает творчество С. Бадуева, который внес огромный вклад в развитие родной литературы. С его именем связано и становление национального театра.

Творчество Саид-Селима Сулеймановича Бадуева (1904–1938 гг.) свидетельствует о разносторонности и широте интересов писателя. Его волновали буквально все вопросы жизни народа как в прошлом, так и в настоящем. Роман, повести, рассказы, стихи и поэмы, пьесы, школьные учебники переводы с русского. Собирание и обработка фольклора, публицистические статьи — вот далеко неполное свидетельство его литературной деятельность. Пьеса «Закон отцов», написанная в 1929 году совместно с Исой Эльдархановым и поставленная на сцене только что рождающегося Чеченского драматического театра, имела большой успех и свидетельствовала о том, что в чеченскую литературу пришел талантливый драматург. В последующем он написал ряд произведений драматического жанра о разных сторонах прошлой и настоящей жизни.

Начало 30-х годов совпало с этапом завершения перевода крестьянства Северного Кавказа на рельсы коллективизации сельского хозяйства. После начатого в 1985 году процесса демократизации и гласности в обществе, пересмотра и переоценки многих ценностей наш современник конца XX века смог узнать к каким тяжелым последствиям привела насильственная коллективизация, раскрестьянивание крестьянина в огромной стране. А в такие годы каждый, кто был не согласен с тем, что предпринималось партией и государством, считался врагом и подвергался репрессиям. Тотализирущееся общество жило по принципу, выдвинутому одним из возможно недовольных апологетов сталинского режима — А. М. Горьким: «Если враг не сдается, то его уничтожают». А врагом практически был весь народ. С. Бадуев, убежденно преданный советской власти, активно поддерживавший все, что ни делалось в стране, естественно, не мог стоять в стороне от происходящих в жизни изменений, поэтому он быстро откликался на современную жизнь.

Так, в 1931 году он написал пьесу «Горы меняются», посвященную «…борьбе с горным кулачеством и созданию поселково-животноводческого товарищества в горах». О собственном содержании свидетельствует и пьеса «За большевистский посев», написанная в 1932 году.

Тема коллективизации сельского хозяйства и классовой борьбы в Чечне нашла отражение и в других пьесах. Одна из них — «Политотдел» (1934 г.). Она является как бы продолжением предыдущей. Но если в первой проявляется мастерство в создании более или менее убедительных характеров, умение использовать народный фольклор, то в «Политотделе» чувствуется отсутствие серьезных жизненных наблюдений и обобщений. Возможно, драматург устал создавать искусственные сцены классовой борьбы в ауле. Конфликт, положенный в основу пьесы, разрешается в скучных, ненапряженных, порой наивных действиях и поступках персонажей. В ней нет драматического накала. Диалоги чрезмерно длинны, скучны и монотонны, нет цельных убедительных образов. Селу посвящены и такие пьесы, как «Проснувшаяся ячейка» (1935 г.), «Семья чабана» (1937 г.) и ряд других.

К числу лучших пьес, посвященных гражданской войне в Чечне, относится пьеса «Красная крепость» (1933 г.). Она имела хороший успех у зрителя.

Саид Бадуев первым в драматургии поднял злободневную тему о создании национального рабочего класса, написав пьесу «Золотое озеро» (1937 г.), посвященную нефтяникам.

С. Бадуев сыграл большую роль в создании литературного языка, утверждении его норм. Он новаторски использовал богатый языковой материал чеченского народа в создании первых и основополагающих произведений в прозе, поэзии, драматургии.

Как уже отмечалось нами, к началу 30-х годов относится появление и первого чеченского романа — «Два поколения» Саид-Бея Арсанова и «Петимат» Саид-Селима Бадуева. О зрелости национальной литературы говорит и факт написания «Петимат» в стихах. Оба эти произведения можно считать историческими, но с большим вниманием к проблемам быта, традиций. Это и понятно. В обществе шло быстрое обострение интереса к истории, к прошлому. Для литератур, не имевших письменную историю, было вполне естественно желание восстановить прошлое, оценить его с позиций сегодняшнего дня.

Многие годы считалось, что в чеченской литературе преобладает поэзия, что соответствовало действительности. Здесь сказывалась и традиция восточной литературы: поэтическое воспевание действительности, а также сказывался собственный опыт. Однако в последние десятилетия основательно заявила о себе проза, что свидетельствует о зрелости и творческих возможностях художественной литературы. Большое место занял исторический; историко-революционный роман, что связано прежде всего с обострением интереса к прошлому. В числе наиболее значительных в новейшей чеченской прозе самое видное место занимают романы С.-Б. Арсанова «Когда познается дружба», тетралогия Х. Ошаева «Пламенные годы», М. Мамакаева «Зелимхан», Ш. Окуева «Четыре правителя», А. Айдамирова «Долгие ночи» и другие. Каждое из этих крупноплановых произведений воссоздает определенные стороны жизни народа и занимает свое место в литературе.

Через образ молодого героя Арсби изучает жизнь своего народа С.-Б. Арсанов в романе «Когда познается дружба». Большое место в романе занимает быт, традиции, обычаи, взаимоотношения в чеченском ауле накануне революции 1917 года. В нем жизненно убедительно показана царстская администрация на Кавказе, ее отношение к народам колоний. «Когда познается дружба» — это, пожалуй, самая большая вершина чеченской прозы конца 50-х годов. В нем правдиво воссоздана жизнь чеченского народа в ста связях с Россией и освободительным движением. Главный герой романа бедняк и сын бедного аульчанина Арсби, жизнь которого во многом схожа с жизнью автора, проходит через сложнейшие коллизии, не теряя человеческого национального достоинства и постепенно становится в ряды тех, кто хочет изменить к лучшему жизнь своего народа, сделать его счастливым. С.-Б. Арсанов сам человек интересной судьбы, прошедший закалку в предреволюционные годы, находившийся в эмиграции в Германии, а в годы революции и гражданской войны находившийся на Крайнем Севере. В 1937 году он подвергся репрессии и более десяти лет познал фут лиха в лагерях ГУЛАГА.

Вторую часть книги написать С.-Б. Арсанов не успел, но в первой части сумел показать национальный колорит, быт, психологию народа, продемонстрировав большое писательское мастерство.

Революции 1917 года и гражданской войне посвящен роман одного из интереснейших чеченских писателей Х. Ошаева «Пламенные годы». Автор его, сам активный участник событий тех лет, встретил Февральскую революцию в Петрограде, будучи студентом лесного института. Вскоре он вернулся в Чечню и включился в бурную политическую обстановку на Тереке, имел непосредственные контакты с руководителями революционного движения на месте А. Шериповым, Н. Гикало и другими. Все это нашло отражение в эпопее «Пламенные годы». Тетралогия широко и многосторонне воспроизводит жизнь народа через семью Шапиевых и других героев книги. Автор делает очень интересные экскурсы в историю, глубоко и увлекательно производит многие страницы жизни своего народа. Здесь показана и расстановка противоборствующих сил на Тереке, их социальные, политические, национальные интересы. Хорошо показана эволюция главного героя Ахмада.

Роман написан динамичным слогом, с отличным знанием чеченского и русского языков, с увлекательной фабулой. Несомненно, «Пламенные годы» занимает большое место в современной чеченской литературе.

Национальной трагедии, связанной с выселением части чеченского рода во второй половине XIX века в Турцию, и национально-освободительной борьбе народа в 70-х годах прошлого века посвящен роман-хроника А. Айдамирова «Долгие ночи» (часть I) и «Молния в горах» (часть II).

Большой писательский талант, умение выхватывать из жизни самые интересные события, исключительное умение видеть детали и словесно раскрывать их продемонстрировал талантливый прозаик, рано ушедший из жизни Шима Окуев. Он успешно работал над историческим многоплановым романом «Республика четырех правителей». Две части романа «Красные цвет на снегу» и «Начало». Обширна география действия главных героев. Начав показом жизни горного аула, автор уводит нас и в промышленный Грозный, и в бурный по тому времени Петербург, и на поле сражений Первой мировой войны и последующих событий в России. В романе захватывающая динамика действий. Писатель превосходно использует богатства народного языка. Ш. Окуев начинал с поэзии, но вскоре его увлекла большая проза. После первой крупной повести принесшей автору шумную известность, многоплановый роман «Республика четырех правителей» тепло был принят читателем, хотя выход его из печати осложнился смертью писателя и накладками, связанными с переходом издательского дела на рыночные отношения. Но то, что вышло из печати, свидетельствует о том, что в чеченской литературе появилось исключительно высокохудожественное произведение, равного которому пока не видно.

Видное место в чеченской литературе занимает поэт, прозаик, литературный критик Магомед Сулаев. Его поиски в литературе были очень многогранны. От тонкой любовной лирики до философских обобщений большого звучания, от короткого четверостишия до больших поэм, от маленького рассказа до повести и романа — таков путь М. Сулаева в родной литературе. В 1967 году вышел его роман «Товсултан покидает горы», который вызвал к себе большое внимание. Роман состоял из нескольких сюжетных линий: выселение чеченцев в 1944 году в Казахстан и Среднюю Азию, пребывание там, возвращение на родину и обустройство здесь. Главным двигателем сюжета стал и неординарный старик Товсултан и его две дочери — Селита и Нурседа. Роман вызвал неоднозначную оценку в критике и у читателя. Но издание романа совпало с окончанием «оттепели» в 60-х годах. На роман откликнулась радиостанция «Свобода», которая оценила роман как направленный против идеологии партии и национальной политики КПСС. Это было подхвачено местными недоброжелателями, в связи с чем писателю пришлось изрядно поволноваться. Но дело далеко, к счастью, не зашло и на этом остановилось. Естественно, в таком виде переиздан он не был. Да и автор едва ли хотел его переиздать без соответствующей доработки. Он продолжал скрупулезно работать над ним, учитывая доброжелательные замечания друзей и коллег. Пришлось ждать новой «оттепели», уже образца перестройки, начатой М. С. Горбачевым в 1985 году. Итогом многолетней работы автора стал роман «Г оры слышат, но молчат» на чеченском языке и в собственном переводе на русский язык. Первая книга вышла в 1991 году, вторая в 1993 году, уже после смерти писателя. Книга обогатилась новыми фактами и писательской раскованностью, связанной с падением «бастилии» цензуры и принципов социалистического реализма. Пожалуй, пока это единственное в своем роде художественное исследование такого уровня о депортации чеченского народа.

Заметное место в истории чеченской литературы занимает творчество одного из наиболее плодовитых писателей Нурдина Музаева.

Нурдин Музаев являлся делегатом I съезда советских писателей и в том же году был принят в Союз писателей.

Первые стихи Н. Музаева полны свежести, жизнерадостности, оптимизма. Конечно, нельзя сказать, что все они написаны на одном уровне. Немало среди них и таких, в которых много плакатности и декларативности, лозунговости, не подкрепленные глубокими образами. Собственно, это общая особенность поэзии 20-30-х годов.

В стихах, написанных в годы войны, поэт призывает своих земляков к борьбе с фашистскими захватчиками, выражает твердую уверенность в грядущей победе над врагом.

Наиболее крупные и художественно значимые произведения Н. Музаевым написаны начиная со второй половины 50-х годов. Это роман в стихах «Сказание о Чечено-Ингушетии», «Горячие сердца», «Бейбулат Таймиев» и многие другие. В них поэт большой интерес проявляет к героическому прошлому родного народа, его дружбе с другими народами. Главным героем в его произведениях показан народ, его борьба за лучшую жизнь.

Н. Музаевым в разные годы написано более десяти пьес. Большинство из них поставлено на сцене Чеченского драматического театра.

Первое крупное прозаическое произведение Н. Музаева — это повесть «Замза», в которой писатель создает образ современной чеченки-инженера. Вслед за повестью были написаны романы «Марш смелых», «Сила мечты», сатирическая повесть «В долине Аргуна».

Творчество Н. Музаева всегда отличалось злободневностью, актуальностью тематики. Желание исследовать современность, в меру своих сил художественно отобразить наиболее типичные явления жизни через образы и сложные коллизии, ответить на вопросы, которые волновали людей — эти качества были свойственны творческому поиску писателя.

Нурдин Музаев — поэт, прозаик, драматург, литературовед, один из чеченских писателей, которые внесли заметный вклад в развитие национальной литературы.

Видное место в целом в советской литературе занимал поэт и прозаик Магомет Амаевич Мамакаев (1910–1973 гг.). Он автор одной из первых чеченских поэм. Поэма «Кровавые горы» написана в 1928 году. Это было становление жанра.

Одна из сильных сторон поэзии М. Мамакаева коренится в глубоком внутреннем образе, когда поэтическая речь покоряет нас исключительной силой чувств и мыслей без внешней витиеватой игры слов. Чувства и мысли образов М. Мамакаева истинны. Отсюда скупость поэта на слова, на сантименты. М. Мамакаев — поэт-новатор в чеченской поэзии. Мужество и преданность — два слова, которые характеризуют поэзию М. Мамакаева. Мужество перед жизнью, ее неожиданными превратностями и преданность той же жизни, беспредельная преданность матери-Родине, Отчизне, земле, вскормившей его, гортанным речам чеченских рек, преданность вечно молодым и мудрым горам, которые являются немыми свидетелями и хранителями нелегкой жизни народа.

Я больше всех люблю одну на свете,

Принадлежит вся жизнь моя одной

От первых лет, звеневших на рассвете,

До зрелых лет, богатых сединой.

Она права всегда была и будет,

Милей ее на свете не найду.

Я виноват — пускай она осудит,

Я все равно люблю ее одну.

И нет ее прекрасней и светлей,

Нет без нее ни ночи мне, ни дня,

Она цветет все ярче, не старея,

Единственная родина моя!

(Перевод А. Передреева)

Анализ поэтического творчества М. Мамакаева дает нам право говорить о нем как о талантливом мастере слова, который становится в один ряд с выдающимися представителями горской поэзии Кавказа, такими, как Расул Гамзатов, Кайсын Кулиев и др.

Параллельно с поэзией М. Мамакаев работал и в прозе. В начале это были короткие рассказы, очерки, публицистика, а в последние годы и крупные жанры — романы. Но и здесь писателя волновали образы мужественных людей. Так появился роман «Мюрид революции», о героической жизни героя гражданской войны и юного революционера Асланбека Шерипова.

Вслед за первым романом появился и второй — «Зелимхан», о героической личности, борце-одиночке с царской администрацией на Кавказе, человеке, имя которого гремело в начале XX века по всей России. Знаменитый народный мститель, легендарный абрек, о котором он написал в юности стихотворение, стал главным героем нового романа.

Исторический роман М. Мамакаева «Зелимхан» — это широкое художественное полотно, в котором уделено главное место социальным противоречиям общества. Кроме самого Зелимхана перед читателем проходит целая галерея интересных, живых образов, которые так или иначе связаны с главным героем.

Многогранное творчество Магомета Мамакаева заняло прочное место в чеченской литературе.

Произведения разных жанров и на самые различные темы созданы в чеченской прозе М. Мусаевым, А. Дадашевым, У. Ахмадовым, Х. Саракаевым и многими другими литераторами. Следует отметить и о новом поколении прозаиков, входящих в чеченскую литературу в последние годы. Это М. Ахмадов, А. Нанагаев, З. Абдуллаев, С.-Х. М. Нунуев и др.

В поэзии заметный след оставили X. Эдилов, А. Мамакаев, З. Муталибов, успешно работают Х. Сатуев, Ш. Рашидов, С. Гацаев и многие другие, чье творчество заслуживает пристального внимания.

Немалые успехи в своем развитии имеет и национальная драматургия. В 20-40-е годы успешно творили (естественно, на разных уровнях) С. Бадуев, Х. Ошаев, Ш. Айсханов, А. Мамакаев, Н. Музаев и другие. Наиболее высокого уровня она достигла в наше время. Начиная с конца 50-х годов, когда началась хрущевская «оттепель» и была восстановлена Чечено-Ингушская АССР.

Чеченская литература обогатилась новыми именами талантливых писателей, которые вместе со старшими своими собратьями по перу активно включились в возродившийся литературный процесс.

Большой вклад в драматургию 50-60-х годов внесли Х. Ошаев, А. Хамидов, М. Мусаев, Н. Музаев, Б. Саидов, У. Ахмадов, Л. Яхъяев, Р. Хакишев и др.

Любимым жанром чеченского зрителя является комедия. В 50-80-е годы этот жанр получил дальнейшее развитие.

Важнейшей особенностью чеченской комедии, пожалуй, является ее бытовое содержание.

Наиболее успешно в жанре комедии работал А. Хамидов. Именно его творчество первым вышло за рамки национального театра. К числу таких произведений относится комедия «Бож-Али», переведенная на многие языки народов России. Это выдающееся произведение современной чеченской драматургии. Комедией «Бож-Али» А. Хамидов закрепил за собой имя одного из самых талантливых драматургов, творцов родной литературы.

Таким образом, в 50-80-е годы активно развивался литературный процесс, который в целом способствовал дальнейшему и всестороннему развитию литературы.

В краткой статье о чеченской литературе мы проследили основные закономерности и специфику развития чеченской литературы. Путь этот похож во многом на путь, проделанный литературой большинства народов, входивших в СССР. Мы привыкли считать художественную литературу отражением общественного сознания, зеркалом жизни общества. С этим можно согласиться лишь частично, ибо чеченский народ на протяжении последних пятидесяти лет был объектом перманентного преследования, дискредитации и геноцида 1944–1957 годов. Освободившись от оков железных схем требований социалистического реализма и всесильной цензуры, методологической и содержательной схоластики, чеченская литература еще должна доказать, что она является подлинным летописцем жизни собственного народа.